Заслышались медленные, но твёрдые шаги. Каблуки выбивали чёткий и мерный звук, раскатывающийся эхом по огромному помещению, которое он так и не успел толком осмотреть. В стрельчатом проходе возникла точёная фигура женщины, окутанная серебристой вуалью. Она остановилась, смерив пришельца с головы до ног. Король кожей чувствовал: она его презирает. Но тут же приосанился и уверенно уставился в ответ, так же бесцеремонно пытаясь рассмотреть хозяйку, но ему это мало удалось: вуаль колыхалась и серебрилась при каждом движении, отливом скрывая черты лица.
Женщина продолжила движение и остановила его вновь только тогда, когда села в кресло. Звонарь обернулся: напротив стояло такое же и, не дожидаясь приглашения, он завалился в него, с тайным удовольствием ощущая его удобство и мягкость после сырости и холода леса. Тут же спохватившись, король незаметно понюхал одежду: от неё тянуло болотом и острым запахом пота.
– Что ж вы молчите? – наконец обратилась к нему королева. – Вы так настойчиво нарушали границы моего королевства, что мне пришлось пригласить вас к себе. Зачем же вы искали встречи со мной?
– Не знал, что приглашая гостей вы иссекаете их льдом, — язвительно заметил Звонарь, склонив голову на бок. – Однако благодарю вас и приветствую.
– Не вам судить о моих правилах, — усмехнулась женщина и хлопнула.
Между ними возник небольшой столик правильной шестигранной формы, искусно вырезанный изо льда. Его полированные грани по бокам столешницы и точёной ножки переливались. На столе возникли две чашки и сладости.
– Какие напитки предпочитаете? – с холодной вежливостью осведомилась Зимняя Сказочница.
– Кофе, — коротко ответил Звонарь, рассматривая помещение. Он оказался в той самой зале, где до того пировали Сирша и Симус. Но украшений уже не было, и комната словно сжалась без необходимости быть больше.
– Возьмите вашу чашку, — пригласила королева и взяла свой напиток, уже дымящийся в тонких стенках сосуда.
– Удобно, вам и слуги не требуются, — решил король поддержать светскую беседу, совершенно не зная, что сказать ещё.
– Вы явились ко мне, чтобы обсудить необходимость слуг? – сухо рассмеялась женщина и, откинув вуаль, уставилась на незваного гостя.
Монарх поднял глаза от сладостей, которые перебирал взглядом, и выронил чашку. Тихий звон сделал тишину ещё более глубокой и жуткой. Полукруглые черепки ещё некоторое время качали остатки хранимого ими недавно напитка, словно утешали его.
– Каинга?.. – с ужасом прошептал он, вытаращившись на королеву.
Та невозмутимо отпила из чашки, критично осмотрела сладости и выбрала одну из них, в виде свернувшейся в калачик лисицы.
– На ваше счастье или несчастье – уж не знаю, как вы судите – нет. – Ответила она, с удовольствием съев сладкую зверушку. – Но я храню частицу её огня, моей несчастной названой сестры. И знаю всё, что вы с ней сделали. – Её губы презрительно поджались.
Король оторопело смотрел на говорящую и видел только её холодные лиловые глаза. Перед ним вновь взметнулся рой воспоминаний и чувств, которые он так тщетно скрывал в себе с исчезновения Каинги. Он судорожно сглотнул и постарался придать голосу равнодушия и уверенности. Тот прозвучал глухо.
– Извините за чашку, — пробормотал он.
– О, это ничего, мне же не нужны слуги, — Зимняя Сказочница взмахнула рукой и чашка исчезла. Вместо неё на столе появилась новая. – Возьмите.
Но король не притронулся к напитку. Он невидящими глазами смотрел в пол и тарабанил по подлокотнику кресла скрюченными и похолодевшими пальцами.
– Вы… вы знаете, как… где она?.. – выдавил он, превозмогая себя.
– Каинга? – наивно переспросила королева, издеваясь над Звонарем. – Каинга умерла в кругу кочевников Выжженных Земель, пытаясь уберечь своего сына. Вашего, — выделила она, — сына. Но вы ведь всё же пришли не ради этого. Вам было столько лет всё равно, как она погибла, как она мучилась в агонии и страхе за судьбу своих детей. Всё что вы сделали – это постарались забыть её в оргиях и тлении, сделав слабую попытку отыскать сына. О, вы так много сделали!.. – продолжала манкировать она, — Выставили за сообщение о мальчике с родинкой в виде лепестка награду и этим заглушили чахлые остатки совести. Так что же, говорите, что вам нужно, раз вы тут. – Женщина смотрела на короля с открытой ненавистью и отвращением.
Тот молчал, поражённый её яростным монологом. В её прямоте он узнавал прямоту Каинги, в движениях королевы – движения Каинги. Во взгляде, в язвительной насмешливости, в отвращении – во всём этом оживала для него любимая так живо, что ему хотелось взвыть.