Зала опустела, темнея и теряя краски всё сильнее: не для кого было сиять и переливаться полированными гранями, отбрасывая радужные блики, для кого было играть музыку и менять обстановку. Помещение словно погрузилось в спячку, как и весь дворец.
Глава 23. Цвет сердца твоего
Сирша спала долго. Тревоги прошедшего дня совсем её вымотали, и она спала, спала, спала… Спала крепко и без снов, завернутая в одеяльный кокон. Даже когда проснулась, она ещё некоторое время лежала без движения, чувствуя, как налитое силами тело пружинит на прохладной простыне, пробуждается каждой своей клеточкой и готовится к работе. Девушке очень не хотелось вставать, и она оттягивала то, что должна была сделать. Любимая когда-то игра больше не приносила удовольствия, да и не было в покоях таких вещей, которые бы хранили в себе памятные истории.
Воспоминание о книге, о прочитанном свело её брови вместе, кожа между ними сложилась в уже привычный грустный треугольничек. Она вновь мысленно пересматривала летопись и думала о своём решении. Комната с её пробуждением мягко осветилась, неярко, словно боялась нарушить течение её размышления. Но девушке надоело так и эдак переворачивать то, что уже стало ясным, и она резко села, напрягая тело и прогоняя остатки дрёмы. Она оделась, коснулась медальона на шее и взглянула на прикроватный столик: мамина куколка печально смотрела на неё глазками-бусинками, поцарапавшимися от времени и случайных ударов. Она сидела, прислонённая к склянке с лекарством из иогарр, и Сирша улыбнулась: наверняка Таи позаботилась. Лекарство было выпито, а кроха-куколка спрятана в карман.
В зале шла оживлённая беседа. Сюда собралась вся звериная свита королевы, сама она и Джадис с Симусом. Все болтали, причём о маловажном, отвлечённом и смешном. Сирша удивлённо застыла у входа, рассматривая компанию. С лица на лицо перескакивали улыбки, словно отражаясь в зеркалах. Особенно поражала улыбка отца, которой она никогда не видела. Несмотря на его измождённое лицо, на впавшие глаза в лужицах синяков от бессонницы — он казался искренне счастливым. Девушке хотелось плакать: спустя столько времени она не одинока, у неё есть брат, отец… Она прерывисто выдохнула, вытерла глаза и постаралась улыбнуться: портить настроение никому не хотелось, вызывать подозрений тоже. Как бы ни было сейчас ей тяжело, она не хотела передавать эту тяжесть кому-то ещё. Шаг, два, три…
– Сирша, а вот и ты! – с взвизгом подскочил к ней Симус и повис на шее сестры.
– Осторожно, ты ж меня сейчас завалишь! – рассмеялась девушка, крепко обнимая брата.
– Как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше? – зачастил тут же мальчик, идя рядом с ней.
– Я хорошо поспала и прекрасно себя чувствую. И буду ещё лучше, если…
– Если позавтракаешь! – закончил за неё брат и уселся в кресло, показывая на одно пустое, оставленное для Сирши. – А мы тебя ждём!
Сирша улыбнулась, приветствуя остальных. Несколько дольше она смотрела на отца. Тот выглядел счастливо и виновато одновременно.
«Ни о чём не спрашивай его: королева сказала, что он стал меняться, и его огонь становится чище, представляешь?» — вмешался в голову сестры голосок брата. Девушка едва заметно кивнула, показывая, что поняла его, и села в кресло.
Завтрак проходил шумно, все старались изо всех сил рассказать что-то смешное или интересное. Сирша с удивлением слушала все рассказы, недоумевая, с чего такой всплеск радости.
– Сирша, отчего ты молчишь? Симус сказал, что ты отыскала летопись. Расскажешь о ней? – наконец обратилась к ней Зимняя Сказочница, внимательно вглядываясь в потухшие глаза девушки.
– О, ничего особенного, — нехотя начала она, — мы долго пробирались ледяными ходами, пока не отыскали старинный каменный ход. Но как только ступили в него – плиты стали обваливаться. Симус успел выскочить из этого коридора, а я упала вниз. Там я… — Сирша запнулась, не зная, стоит ли говорить о тени Теманаки и предупреждении. – Очнулась в восьмиугольной высокой комнате, которая оказалась библиотекой. Там и нашла Книгу Времён. – Интонация девушки говорила о том, что она закончила, но рассказ явно не удовлетворил компанию. Всем хотелось ярких подробностей, а сухой пересказ событий, изложенный Сиршей, был пресен и скучен, несмотря на важность событий в нём. Вопросы сыпались со всех сторон, перебиваемые новыми, и девушка начинала глохнуть от нарастающего шума, даже не пытаясь отвечать.
– А длинный лабиринт был?
– Ловушки прошли?
– Отчего же плиты стали обваливаться?
– Ледяной пузырь? Вот это да!.. Как же ты догадалась о том дереве?