– Не волнуйся о них, — успокоила королева Сиршу, заметив её взгляд, обращённый на застывших рыб. – Для них это не страшно.
Девушка кивнула и последовала вниз по лестнице за женщиной. Спуск был долог, и Сирша даже не пыталась считать, сколько уже они прошли ступеней: с каждым шагом вниз свет становился тусклее, и она заботилась только о том, чтобы не оступиться. Лестница завершилась в полной темноте. Девушка взглянула наверх и ахнула: лёд растопился, и далеко над ними вновь сновали рыбы.
– Внизу тонкая ледяная пластинка, она не пропускает сюда воду, — обернулась к ней Зимняя Сказочница. – Идём.
Где-то в глубине что-то светилось бирюзовым, и именно к этому свечению они и шагали. Полная темнота в остальной части странного помещения нисколько не смущала королеву, но заставляла Сиршу идти практически ощупывая дорогу: она вытягивала вперёд мысок ноги и, только нащупав пол, осмеливалась поставить полностью стопу, прокатывая её с мыска на пятку.
И вот источник свечения возник перед ними. Девушка осматривала странную, зависшую в воздухе и потрескивающую глыбу льда. Сферическое помещение было усеяно острыми ледяными шипами, тянущимися к этой глыбе, но так и не дотягивающимися.
– Что ж, Сирша, — вздохнула Зимняя Сказочница, — а вот и ещё одна моя тайна, о которой, однако, ты наверняка слышала.
– Неужто это Ледяное Сердце? – ахнула та.
– Да, это именно оно. Самое сокровенное место в королевстве Забытых Сказок. Когда-то Теманаки подарил его мне, сказав хранить как зеницу ока, и показать только его потомку, ищущему Книгу Времён. Тогда оно было совсем крошечным… Полагаю, это для чего-то да сгодится, да, милая? – королева положила девушке руку на плечо. – Ты хотела поговорить. Скажи, что ты узнала из летописи?
Сирша вздохнула и склонила голову набок.
– Мне придётся остаться здесь одной, ваше величество, — произнесла она не своим голосом. – Теманаки не зря прятал все эти сильнейшие вещи и просил искать их только в крайний момент. Я… Я не могу сказать вам всего, простите…
– Я понимаю, Сирша. Оставить тебя? – Зимняя Сказочница с участием заглянула ей в глаза и только усилием не отшатнулась от девушки: её глаза полнились такой обречённостью, что королева ощутила её физически.
– Если можно, — робко попросила Сирша. – И… Нет, ничего, — оборвала она сама себя.
Женщина кивнула и устремилась прочь из шипастой пещеры. Сирша долго прислушивалась к стуку каблуков, и ещё некоторое время выжидала после того, как они заглохли. Стук сердца оглушал, а в холодные руки закралась предательская дрожь.
Девушка обошла Ледяное Сердце кругом, что-то отыскивая. С другой стороны, скрытой от глаз вошедшего, глыбу прорезала громадная трещина в человеческий рост. Сирша едва стояла на ногах. По спине уже давно носились стаи мурашек, отчего она вздрагивала. Одежда скинута и ненужным комком улеглась на ледяном полу. Даже смотреть на девушку холодно, на её босые ступни, опирающиеся на лёд. Ледяные шипы хищно острились и блестели в бирюзовом свете глыбы. Девушка выбрала один из них и налегла на него. Шип хрустнул и отломался, порезав её ладони, но она ничего не заметила.
Тёплые и мокрые от крови руки липли к поверхности глыбы, но это не останавливало Сиршу, протискивающуюся в расщелину Ледяного Сердца. Она вновь и вновь отдирала ладони от льда, не обращая внимания на то, что оставляла на нём кусочки кожи.
«Нет волшебных семян или заклинаний, порождающих цветение Люсдельбена, — вспоминала она Книгу Времён, — и потому только тот, кто сможет забыть себя во благо других, отдать бескорыстно и безвозвратно свой огонь – только тот даст Жизнь Люсдельбену. О, храбрый потомок!.. если ты дошёл до этой летописи, что сама ведёт своё повествование, то повернуть назад не удастся – ты уже будешь связан с цветком света, что очистит человеческие огни от скверны. У всего есть начало, некая причина, начинающая сборку из различных звеньев. Цепочка, длиною в бесконечность, не находит себе места и змеёй сворачивается в опасную спираль, напряжённую для решающего рывка. И лишь найдя просвет, можно изменить движения этой гюрзы, победить её. Но только умеющий забыть себя, как единицу, только умеющий соединить в себе все голоса — от крика до шёпота – только ему под силу победить великую змею. И этот забывший себя отныне – ты. С меня началась страшная охота за целителями, и предвижу, что она не закончится и в будущем. Но мало того: люди однажды перестанут творить добро и будут жить сплошными пороками, забыв, что любое дуновение даже слабейшего ветра способно загасить пламя.