Прости, читающий мои слова, за то, что я тебе предлагаю сделать. Но в то время, в которое ты это читаешь – только тебе под силу всё исправить. Люсдельбену нужна Жизнь, и её нужно отдать. Твой огонь, твоя кровь способны налить его этой живительной силой. Ледяное Сердце – его колыбель. И если оно перед тобой с трещиной – время пришло. Выбор за тобой, последний целитель».
Обращение Теманаки въелось в память каждым словом, гвоздями вбилось в каждую мысль. Но страха она не чувствовала. Сожаление. Вот что не давало покоя. Недавно обретённые родные люди – брат, отец – ей хотелось вернуться к ним. «Сейчас Симус найдёт куклу и моё письмо, они узнают о происходящем и придут сюда. Только они найдут здесь Люсдельбен, а не меня».
В самые решительные для нас моменты мы всегда вспоминаем тех, кто нам близок, кого мы очень любим и боимся подвести. Зачастую ради них мы и идём на любые меры – только чтобы тот, кто нам дорог, был в порядке.
Сирша закусила губу. Медлить больше было нельзя. Шип совсем приморозился к ладоням и упирался в углубление трещины глыбы. Она медленно выдохнула и направила тонкий конец шипа между рёбер, напротив сердца. Она закрыла глаза и всем весом налегла на острый, как рапира, шип. Хруст, и ощущение пронзающего нутро льда. Сознание обострилось, став яснее, чем когда-либо. Девушка чувствовала жар крови, ручьём заполняющей ледяную трещину и топящей глыбу льда. Шип давно растаял в её теле, и из-за тающего льда она перевернулась на спину. Где-то в глубине сердца что-то кольнуло и ослепительно засветилось крохотной точкой. Точка росла и ширилась, выпуская тысячи узеньких линий, сворачивающихся в трубочки, трубочки свивались в бутон. Ледяное Сердце растаяло, и кровь, смешанная с его влагой, питала светящееся семя в груди девушки. Сирша не чувствовала уже ничего, кроме пульса Люсдельбена.
«Прямо… как в том сне…»
Люсдельбен нежно сиял, мерцая в такт слабых биений её сердца: каждый его натужный удар в груди отзывался ласковым миганием света. Такой хрупкий, но такой могущественный… Сонный бутон сиял всё ярче и ярче, впитывая с жадностью остатки её сил. Сирша, с трудом дыша, осторожно протянула дрожащую не слушающуюся руку к цветку – ощутить прохладу его лепестков и.… закрыла глаза. Рука безжизненно упала вдоль тела.
Глава 24. Жить в каждом
– Послушай-ка, Тетахи, а куда ты тогда сбежал? Королева говорила, что ты был во дворце, а потом куда-то исчез. – Покрытое тонкой сетью морщинок лицо с любопытством повернулось к собеседнику.
– Ну, знаешь, Джадис, — хриплым старческим голосом просипел король, покачиваясь в кресле-качалке, — когда пришла её свита, и я услышал имя сына… мне стало понятно, что Люсдельбен я не заберу и не должен. И я ушёл. Двинулся пешком в Громбург. Меня настигла метель, где-то к вечеру, и перенесла во дворец. Кажется, она напоминала мышь.
– Я рад твоему возвращению, Тетахи, хоть теперь и стареешь, но зато ты настотящий, тот Тетахи, которого я знал и который стал мне некогда старшим товарищем, — улыбнулся Джадис. – Симус, ты опять за бабочкой увязался! А ну, бегом доделывать задание! Вот негодник, — продолжил советник, покачивая головой. – Но хорошо, что он пережил её уход…
– А ты? Пережил ли его ты? – тревожно нахмурился старик.
– Не знаю. Не знаю, как она решилась. – Джадис коснулся медальона, висящего у него на шее. — Не представляю, сколько она всего передумала и перечувствовала в одиночку, чтобы спасти всех нас. Ведь она оберегала каждого, кто был рядом, как могла. Я столько раз говорил себе: она не погибла, а передала свою жизнь Люсдельбену, и теперь её частичка – в каждом из нас. Но порой мне так хочется, чтобы она была рядом со мной, так не хочется видеть отсвет её огня в каждом встречном…
Люсдельбен расцвёл, поглотив даже тело Сирши. Пришедшие туда Зимняя Сказочница и остальные нашли только бутон, который готовился расцвести. Его мерцание напоминало биение сердца, он жил. Никто не посмел касаться цветка, и королева перенесла его в свой сад, где он и распустил миллионы своих золотых лепестков. Так один огонь спас миллионы других.
В тот же день Звонарь, перенесённый домой Маитой, распустил все войска и остановил вытяжки. Все остававшиеся склянки он приказал по капле разлить больным королевства.
Симус, узнавший, кто его отец, долго не хотел ни с кем говорить, прятался и убегал отовсюду, прижимая к себе крошечную куколку, пока Тетахи не поговорил с ним и не отвёл его в покои Каинги. Мальчик проплакал ночь, а на утро согласился быть наследником и принялся за учение, чтобы быть достойным королём, достойным братом и сыном. Джадис стал его наставником