— Ты… вы… говорите?.. – сдавленным голосом прошипел Симус, таращащийся на кошку.
— Так, перестань таращиться, на чучело похож, — хвостатая прикрыла правый глаз, смеривая взглядом мальчика. – И не вы, а ты, и вообще – Мара. Конечно я говорю. Ты ведь говоришь, пусть и не складно, отчего бы не уметь это делать мне?
— Ого… — выдохнул Симус, уставший, но не прекращавший удивляться.
— Только впредь не лапай мою шёрстку, если я сама не позволю. Отмывайся потом от вас, — кошка сощурилась, прижав обиженно уши.
— Прости… а я – Симус! – добавил он невпопад.
— Тс-с-с, глупенький! Я твоё имя знаю, зато ты явно не имеешь представления о том, что тут творится! Здесь нет имён, только номера. Ты же не хочешь умереть? – Симус отрицательно закрутил головой. – Запомни: Там, где люди, теперь опасно. Сейчас мы отправимся к избраннице Липы. Если нужно будет что-то сказать – лучше проговори про себя, мысленно. И умоляю, не смей брать меня на руки, я же просила! – Мара, поймавшая мысль Симуса, смешливо наморщила мордочку.
Мальчик опустил глаза, не ожидавший, что она подловит его.
— Я не сержусь, — успокоила она. -Кто дал тебе эту одежду? – резко перешла она к делу.
— Триста шестьдесят первый, Рыжий. Он спас меня.
— А-а-а, тот рассыльный, значит…Его точно насторожило твоё имя… Вовремя ты всё-таки ушёл оттуда. Идём, мальчик, нам предстоит преодолеть немалый путь. Но… — Мара вдруг согнула голову к грудке, рванула на ней пушистый чёрный мех и подбросила в воздух. Плывя по ветру к Симусу, тот стал увеличиваться. Шерсть скручивалась в нити, те ткались, искрясь и переплетаясь между собой.
Мара мяукнула:
— Лови же! Испачкается!
В его руках оказался чёрный плащ с капюшоном. Мальчик накинул его вместе с ним, застегнул серебряный аграф, в котором сияли синие, как его глаза, камни – цвета предгрозовых туч.
— Береги эту накидку. Она меняет одежду, иногда -внешность, но её ненадолго. Чем чаще будешь пользоваться этим – тем хуже удастся перевоплощение, тем меньше будет время существования этой маски. Чтобы преобразиться достаточно тронуть аграф и представить нужный образ, будь то одежда или внешность. С одеждой всё просто, а вот с внешностью… Первый раз новое лицо может существовать сутки, а дальше – с каждым разом на час меньше.
— Спасибо за подарок, но…разве тебе не больно?.. – Симус, нахмурясь, сел на корточки перед Марой.
— Я линяю, почти не чувствую, — муркнула кошка, утаив, что на деле эта магия причинила ей куда больше боли, чем выдернутая шёрстка.
— Тогда ладно, — повеселел Симус. – Куда нам нужно идти?
— Забыл, что говорила Аполлинария? Эх, сомневающийся чудак… — намекнула она про его сомнения в предупреждениях бабушки Липы и притворилась расстроенной.
— Я… Я знаю, помню! Она сказала про первый свет, значит… значит…
— Значит?
— Значит нам в сторону утра!
— Утра? – тут же переспросила Мара, искренне удивлённая таким ответом. – Это ты так рассвет называешь?
— Да… наверное, — вновь засмущался Симус.
— Что ж, хорошо, что ты всё-таки слушал внимательно, пусть и переиначил на свой лад. Идём. Нам нужно скорее покинуть город, пока его не закрыли в поисках тебя.
Глава 11-13
Глава 11. Старый дом (Часть 1)
Облазав весь дом, собрав на свою одежду несчётное количество застарелой пыли, паутины и каких-то пушинок, Сирша добралась до кладовой. В ней, к радости девушки, обнаружилось немного мёда, пчелиного воска и масло.
– Жалко, что бабулину мазь нельзя уже использовать, — огорчилась Сирша, вертя в руках баночку желтоватого вещества, засохшего и растрескавшегося от времени. – Она стоит тут больше двух лет…
Коленка продолжала напоминать о себе саднящей болью, отвлекая и требуя внимания. Но девушке было некогда: старый, но крепкий дом был пылен и холоден, отдавал резким запахом нежилого, и до вечера нужно было это исправить.
В той же комнате она откопала много необходимых вещей: вёдра, уйму котелков и пару сковород, пестик со ступой из дерева, вырезанные дедом, что-то ещё… Сбегав во двор, наломала голик из свежих веток.
– Чего-то я ещё хотела… не хватает… — увлечённо рассуждала она сама с собой. – Точно! Печь!
Веничком она сняла пыль, скопившуюся на посеревшей от времени махине.
– Гу! – труба глухо ухнула в ответ на её вопль. Сирше становилось весело: вновь начиналась игра, в которой правила устанавливала она.
Схватив вёдра, она побежала за дом, заминая ногами высокую траву. Та ложилась внахлёст наподобие густой косы, и Сирше казалось, что она идёт по голове закопавшегося великана. Тогда она несколько сбавила шаг, чтобы не ступать тяжело и не причинять великану неприятные ощущения.