От удивления Сирша приподнялась на локте, рассматривая странную находку – сон мигом стащил пелену размытости с её глаз, и мир стал резким, неприятно настоящим.
Доска. Раньше Сирша не замечала этого прямоугольного монстра, но сейчас, при золотистых рассветных лучах, он чётко проступал сквозь голубую, с бронзово-розовыми переплетениями цветов, бумагу стен, чётко выделяясь по контуру. Сирша протянула руку и легонько нажала на доску. Ничего не произошло, как и ожидалось: дерево ответило непроницаемой твёрдостью, даже не подав намёка на тайник. Ждать какого-то ответного действия от доски, как это бывает в захватывающих дух историях о магии, не приходилось. Но Сирше было интересно играть в эту игру – мало ли что, вдруг этот случай отличается от других, поэтому проверить всегда стоило. И она, следуя этому своему принципу, не сдавалась. Насторожившись, девушка легонько простукивала дерево, перемещаясь по всей длине рёбер доски. Та тут же глухо отозвалась сухим звуком, словно недовольная старуха, которую потревожили ни с того ни с сего.
Сирша заинтересованно прищурилась. Фантазия рисовала ей тайники и тайные заговоры, древние манускрипты и много подобных вещей, покрытых толстенным слоем махровой пыли. Но она тут же сама рассмеялась своим мыслям: дом был построен около сорока лет назад бродячими артистами. Он задумывался как временное пристанище, а потому был сложен из кривых досок и прочего бросового материала. Потом дом облагораживался год за годом её родителями, поселившимися там. Речь о каких-то тайниках, а тем паче волшебных, идти не могла. К тому же Сирша помнила, что было тут вместо стены: мама рассказывала, что когда-то на этом месте был дверной проём, с течением времени оказавшийся неудобным и ненужным, поэтому его и забили досками, сделав стену сплошной. Но сплошной она только казалась, ведь внутри была чернота, рвущаяся наружу и сдерживаемая лишь двумя тонкими слоями досок по бокам.
Девушка резко вскочила с постели, вспугнув при этом уже вовсю храпевшую Марку:
— Эге-гей! С добрым утром! – она подхватила недовольную сонную кошку и стала кружиться вместе с той. – Мара, нам пора вставать, иначе придётся остаться без завтрака! Айда умываться и готовить!
Бережно опустив повеселевшую при упоминании еды Мару на пол, Сирша наклонилась к куколке и осторожно коснулась её губами.
— Не беспокойся, мама, я теперь всё сама делать умею. Но с тобой учиться этим мелочам было бы значительно легче… — она поспешно отошла от полки, чтобы не дать воли подступившим слезам. – Марка! Уже убежала! Как о еде заговоришь, так сразу шустрой становится.
Сирша повращала руками, разминая затекшие со сна плечи, и этим движением словно раскрутила шарманку нового дня.
Глава 2. Багровая сказка
Дел было немало. Сирше казалось, что день только начался, как за всем сделанным оставался позади длинный хвост прошедших часов и событий. И что делать, когда ты одна и совета толком спросить не у кого?
Всё решалось методом проб и тыков: авось да получится, а нет – начнём по новой. Так даже за одним делом мог пройти весь день, если Сирша ни разу не занималась подобным ранее.
Изредка навещала девушку соседка-старушка. Обычно Сирша ставила чай, бабушка Лада затягивалась старыми песнями и сказками, которые хоть и не помогали Сирше разобраться и окрепнуть в ведении хозяйства, зато позволяли отвлечься на очередную странную, смешную или вовсе пугающую историю.
Вот и сейчас старушка, соскучившись, пришла к девушке, затянув старую сказку о Звонаре. Сирша поморщилась: она наизусть слышала эту историю про добродетели правителя, что почему-то совсем не совпадало с реальностью. Но уютный поскрипывающий голос Лады успокаивал, и Сирша прильнула головой к коленям старушки, закрыв глаза. Тут же тёплым мягким обручем опустились старые руки на голову девушки, осторожно поглаживая волнистые чёрные пряди. Это был единственный человек, с которым позволяла себе Сирша расслабиться, которому могла довериться. С Ладой дружила покойная бабушка Мирана, потому с детства девушка была знакома со старушкой, и между ними установились дружеские отношения. Лада заменила Сирше всех поочерёдно ушедших родных, став всем.