– Где же он успел так оступиться? – Пятый испуганно осмотрел собеседников. – Ведь и не на вытяжку его отправили…
— Значит, мгновенная казнь. Повезло ещё. Но оступился сильно, -заключил Второй. – Только интересно, кто будет вместо него… А маску Звонарь не передал?
– Нет пока, — хмуро отозвался Бадди, вспоминая все странности вчерашнего вечера и сопоставляя их с сообщением.
– Бадди, вы же вчера вместе дежурили, что произошло? – с подозрением покосился Второй на него, словно почувствовал, какие мысли занимают его товарища.
Тот ответил не сразу, решив сначала переговорить с Первым.
– Да ничего особенного. Он ушёл чуть раньше меня, как обычно.
– И совсем-таки ничего странного? – допытывался Второй.
– Да что ты пристал ко мне?! Сказано – нет!
– Воу, воу, что-то все нервные последнее время, — язвительно прищурился Лейд, выставив ладони вперёд, явно намекая на поведение Первого в последнем походе.
– Тебе лучше так не шутить, — мрачно подал голос Бадди.
Второй промолчал и пожал плечами, и Пять приступила к своей грязной работе.
Тем временем Первый раздумывал, как проникнуть в покои танцовщиц. Запуганная им служанка рассказала, где те живут.
– А они выходят куда-либо, может, за пределы дворца?
– Каждый день, где-то за час перед обедом, они гуляют в Железном саду, — трясясь отвечала несчастная.
– Принеси мне одеяние красноволосой. Жду тебя через десять минут здесь. И смотри…
– Да, господин! Я… я сейчас! – пискнула та и побежала.
«Эти служанки… как крысы: в любой щели и сплетне они первые, именно они… О, уже бежит», -услышал он приглушенный перестук стоптанных туфель. И правда, через минуту к нему подлетела девушка, вся пунцовая и запыхавшаяся от бега и страха. Из-под серой от пота повязки выбились прядки.
— Вот наряд! Господин…
– Да?
– Со мной ничего не будет за его пропажу? – та стояла, покраснев ещё гуще и уткнувшись взглядом в каменные плиты пола.
– Тебе не о чем волноваться. Я просто немного украшу его и верну, — солгал Первый, успокаивая наивную простушку. Что-то легонько сжало его сердце, когда он увидел её, несущуюся по сумрачной ленте коридора, как мышонок, спасающийся от кошки. Уж не жалость ли постучалась в сердце одного из жесточайших? Да не может быть! Всего лишь утренняя тревога даёт о себе знать.
Но что-то всё же не давало ему уйти просто так.
– У тебя есть… имя? – неуверенно спросил он.
– Но, господин, имена…
– Есть?
– Лиан, господин.
– Спасибо, Лиан. Ступай, а о моей просьбе – никому ни слова, — он не узнавал себя, произнося это какой-то тысячной.
Изумрудные глаза девушки дрогнули, просияв живыми лучиками. Она улыбнулась, кивнула, и тут же убежала.
«Она же чиста! И так красива», — изумился Джадис, но тут же отогнал очередную странную для него мысль: «Если бы она была чиста, наши радары давно бы её выудили и пустили на вытяжку», — у него не было и тени сомнений в их системах. Как, ему, Первому, сомневаться в таких незыблемых вещах? Засомневайся он, то что будет с остальными, которые смотрят ему в рот? Стаду нужен твёрдый вожак, за которым оно будет следовать, даже если он не прав.
Объяснение, которое он дал самому себе, мгновенно выбило из его головы мысль о служанке.
«Танцовщицы!»
Он стремглав ринулся в трактир, спрятав одежду танцовщицы под плащом.
«Срам какой! Будто я сумасшедший любовник из дешёвых книжонок для сопливых поломоек».
Можно было взять коня, но это привлекло бы ещё большее внимания, сейчас совершенно ненужного и мешающего Джадису. Поэтому он шёл подземными ходами, зная, что в них его не узнает никто. Маску он одним движением сменил на чёрную, кого-то из сотых: его белая единица была слишком известной, чтобы носить её в подобном деле, требующем скрытности.
«Чёрт! – он вспомнил о таких же, как и маска, белых одеждах слишком поздно: на это уже косилось множество бездомных, облюбовавших подземелья в качестве кое-какой крыши над головой. Они не понимали сочетания чёрной маски и белой одежды, потому что такой формы не было ни у кого. Но трактовали это по-своему.
– Под Первого косишь что ли, чернушка? Смотри, как бы не загребли! – хохотнул какой-то шутник из своего тряпичного гнезда.
Джадис даже не повернул головы, зная, как легко одним действием или словом зацепить всю толпу, когда они видят что-то отличное от их понимания.
В подворотне, куда он наскоро завернул, прекрасно помня, что тут находится, он купил чёрную хламиду, еле выторговав её у грязного плешивого мужика.
– Чёт ты странный, сам в белом, а маска сотого, чёрная. Не было б мне чего после твоей покупки, — поскрёбывая тройной подбородок, заросший проплешинами чёрной щетины, вяло пробормотал тот.