Джадис прошипел, еле сдерживаясь:
– Выйдет кое-что, если не продашь мне эту тряпку, грязная ты свинья, -омерзение брало верх, и его голос начинал переходить на угрожающий взвизг. – Мне ведь известно, что все твои товары – краденые.
– Ну, дядя, ладно, не горячись. Мне всё равно, кто ты, деньги только покажи.
Джадис бросил тому в жадно раскрытую ладонь пригоршню монет. Торговавший резво сжал деньги жирными пальцами, даже не считая их, и швырнул в руки Первого хламиду, проворно растворяясь в толпе таких же воров и проходимцев, перебивающихся тем же ремеслом перепродажи краденого.
Закутавшись в ткань, Джадис почти бегом рванул в трактир: времени почти не оставалось.
Что-то смущало его в хламиде знакомого кроя, но думать, что именно, было некогда.
Он буквально ввалился с шумной улицы удивительно тихий трактир.
«Странно. Почему нет посетителей? Хотя бы какую-то еду она же продаёт, так почему?..»
– Опять застыл, — засмеялась барменша. – А я тебя узнала, несмотря на твой маскарад, — она указала на хламиду и чужую маску. – Тоже с нашего трупа? – тут она сладко потянулась, словно на деле наперёд знала каждое слово онемевшего вошедшего.
А застыть было с чего: барменша стояла в одном белье и чулках, которые, собственно, мало что скрывали за своей полупрозрачной тканью.
Едва справившись с собой, он швырнул ей одеяния и украшения.
– Надевай. Надеюсь, ты готова, потому что идём мы сейчас.
И тут его осенило: любой номерной в компании такой женщины привлечёт много внимания на городских улицах. Это не входило в его планы, и нужно было что-то срочно решать.
– Я всегда готова, если ты понимаешь, о чём я, — двусмысленно ухмыльнулась та, — а вот ты, вижу, не совсем.
– Заткнись и слушай, времени нет. Нам нужно попасть не просто во дворец, но в Железный сад, что немного проще. Там ты заменишь красноволосую танцовщицу, по понятым причинам, — он указал на её волосы. – Но будь осторожна, не попадись другим на лжи. Выведай как можно аккуратнее её привычки и всё остальное, что известно окружающим, придерживайся этого. Танцевать ты умеешь?
– А то, спрашиваешь. И на инструментах играю, не волнуйся, — предугадала та следующий его вопрос. – Мне вот что интересно: а что с той будет? – прищурилась она, догадываясь о судьбе красноволосой.
— Это уже моя забота, отнюдь не твоя. Маску, — протянул он руку.
– Нет-нет-нет, ну что за глупыш! Как ты поведёшь меня по улицам? – насмешливо покосилась она на него, вновь попав в точку. – У меня есть чёрная накидка, а маску надену эту. Уловил? – хитро подмигнув, она надела маску 361-го.
– Главное, чтобы нас не увидел ни Звонарь, ни мои подчинённые. И, да, не смей говорить при встрече с кем-либо. Поняла?
– Конечно, — сморщилась она под маской, что отразилось в её голосе недовольной ноткой. – А тебе неинтересно, как меня зовут? – Капризно спросила она.
– Номер, — коротко бросил Джадис.
Та захихикала и тыкнула в маску:
– Триста шестьдесят первый! А вообще, — она приподняла маску, откуда вынырнули лукавые оранжевые глаза, — меня зовут Котэлибертина.
– Красивое имя. Жаль, не запомню, потому что на имена у нас табу, вообще-то. Да и если бы и не было его – вспомнят лишь твой внешний вид, чем занималась, но никак не имя, — язвительно отозвался он, совсем не жалея о том, что не запомнит имени этой наглой девицы. Помнил ли он имя помогшей ему служанки? Что-то на «Л» … Неважно.
– Какой ты… Вот вы упёрлись в номера, которые ничего не говорят. А имя сразу даёт возможность представить, какой человек. Хотя бы приблизительно, — она вновь надвинула маску, скрывая гневный блеск глаз. – Ваши номера слабы, их легко подменить. Вот и королевскую танцовщицу я заменю, лишь надену её маску. Маски, маски, маски… Можно менять их без конца, забыв навечно, кто ты есть, но изменить своей сути ты никогда не сможешь, как не прячься, какой номер ни получи. Но меня никто не заменит. Потому что я это понимаю.
– Возможно, — сдержанно заявил Первый, не желавший выслушивать нравоучения похотливой девицы. Правда в устах развратницы? Никогда. – Нам ещё придётся… осмотреть ту дамочку.
– Зачем? – нахмурилась его собеседница.
– Какие-либо знаки на теле, о которых знает Звонарь, и которые могут тебя выдать.
– Поняла. Но что тогда?
– Ничего. Просто осмотрим… её… — он понял, что, скорее всего, осматривать будет уже труп. От этой мысли новая волна странного чувства захлестнула его. Он задрожал и стал хватать воздух, задыхаясь и царапая грудь.
– Эй, что с тобой?! – Котэлибертина испуганно подскочила к Первому.