Путь продолжился, не менее тяжёлый, чем до этого, но они уже не шли по одиночке: болтая, они старались не дать друг другу провалиться в омут тоски.
– Ты не успела про птиц рассказать! – напомнил Симус.
– А, точно. Ну вот, видишь, буреломы?
– Да, мы таких, наверное, уже сотни прошли.
– А тебе они ничего не напоминают?
– Ну… Конусы… стой, гнёзда!
– Конечно, — одобрительно кивнула Сирша, — приглядись: на стволах видны царапины.
– Точно!
– Эти птицы стаскивают обрушенные деревья, делая из них гнездовища. Из таких брёвен дома бы строить…
— Вот так силища… — протянул мальчик и с сожалением бросил взгляд на свои руки.
– Не переживай, подрастёшь – будешь значительно сильнее этих птиц, я уверена! – подбодрила его Сирша.
– Думаешь? – просиял мальчик, на что сестра кивнула. – Темнеет… — Симус глянул на прорези неба, чернеющие между белыми выскобленными от коры ветвями деревьев.
– Да, нужно ночевать, — Сирша оглянулась. – Смотри, если забраться в бурелом, то сможем поспать. Это высоко, и там самые сухие места. Да и безопаснее там.
– А… как же птицы? – невольно поёжился Симус.
– Они не тронут. А вот на земле нас вполне застигнут вакапы.Ну, они как черви, только хуже, — ответила она на вопросительный взгляд брата. – Они в таких местах живут, а по ночам выползают. Усни мы на сырой земле, и они нас в неё бы и утянули, чтобы сделать домом для своих личинок… — она дрогнула. – Так что, лезем наверх.
Но было легче это сказать, чем осилить лабиринт деревянных костей, намертво переплетшихся меж собой.
– О-о-ох… — протяжно застонала девушка, в очередной раз приложившись затылком. Мальчугану было проще, ведь его худенькое тельце проскальзывало змейкой меж ветвей, ручейком просачиваясь там, где Сирша и думать не могла пробраться. Но и ему пару раз пришлось проверить прочность закостенелых веток, унеся с собою на память цветастые ушибы поцелуев древесного скелета.
Наконец, они забрались в середину древесной крепости, куда и повалились, чтобы отдышаться.Место для ночлега было удачное: бывшее гнездо было устелено сухими травами и пухом, и никто не то, чтобы не подобрался к спящим, а вряд ли и нашёл бы их.
Одно было плохо: костёр развести было невозможно. Не только потому, что они были не на земле, но и из-за отсутствия сухого хвороста, в этом пропитанном влагой месте. Ветви гнезда не стоило даже пытаться сломать, настолько большими и твёрдыми были они, что напоминали камень.
Брат и сестра улеглись в обнимку, вновь завернувшись в плащ, подаренный Марой. Этой ночью они не замёрзли, и ничто не тронуло их хрупкого сна, даже завывание вдовьих птиц, казалось, затихло, даже гуханье похожих на гигантских крыс киоров, вышедших есть всё, что начало разлагаться и соответствующе пахнуть.
Утром было сыро, но это не мешало, ведь теплый плащ не пропускал влаги, собрав капли росы, как драгоценности на платье королевы, по всей чёрной поверхности.
Остатки еды они поровну поделили. Предстояло как можно скорее покинуть угнетающее место, чтобы найти хоть что-то съестное.
– Кажется, Мара говорила, что нам осталось пройти только Топи, — задумалась девушка, — но на сколько вот тянутся они…
– Надеюсь, что мы выберемся скоро, — Симус потянулся и подмигнул сестре. – Главное, что мы вместе.
Путь шёл на этот раз без особых событий, разве что Симус чуть не провалился в нору киора, да Сирша успела выдернуть его за руку из опасной дыры. Странные существа Мглистых Топей только пугали своим обликом, никогда не видя солнечного света и другой еды, кроме падали и разлагающихся веками растений, другой воды, кроме затхлой стоячей. Иногда жители топей пугали путников издаваемыми звуками, но даже не подходили к чистым, не смея, тем более, вредить.
– Маленькие детки забрались в Топи! Тут-то вы и поляжете, а мы косточки ваши обглодаем! Обглодаем, да погремушечек птенчикам наделаем! Ха-ха-ха! – внезапно села прямо перед ними полностью седая вдовья птица.
Брат и сестра в ужасе отшатнулись от неё, не зная, как быть.
– Зд… Здравствуй… мудрая птица, — наконец выдавила Сирша, — зачем пугаешь нас?
– Все приходят! Да! Да тут и остаются! Ха-ха! И вы останетесь! – хлопая крыльями и бешено вращая безумными глазами гнусаво гаркала та.
Вдруг ещё одна птица, втрое больше седой, плавно опустилась за спиной первой. Она властно вцепилась одной лапой в загривок безумной.