– Сумасшедшая старуха! Неужто не видишь ты, кто перед тобой! – она отшвырнула затихшую седую, и та тряпичной куклой грохнулась о земь. Кряхтя, она поспешила укрыться за ближайшим буреломом, с таким расчётом, чтобы слышать происходящее.
– Извините её. Старая и безумная старуха, ничего более. Бояться её вам точно не стоит.
Брат и сестра одновременно поздоровались и поблагодарили новоприбывшую за помощь, сказав, что не держат зла, лишь немного испугались.
– Я – Мутунга, дочь Маты, нынешняя королева вдовиц, — она склонила набок свою огромную чёрную голову, показывая венец из золотых перьев, густо растущих на её голове, с рождения определив судьбу птицы.
Симус и Сирша поклонились, чувствуя себя всё более неловко.
– Мы — брат и сестра, и ищем Око, — неуверенно пояснила Сирша, полагая, что именно этого ожидает от них Мутунга. – Я – Сирша, а это – Симус.
– Око-о-о? Так вы до него ещё не скоро доберётесь: Топи тянутся далеко, так далеко, что пешему нужно несколько дней, и то, знающему, куда идти, — охладила она путников печальной вестью.
Сирша поникла.
— Значит, мы не дойдём… — она подумала, что гибель Мары будет напрасна, и чуть вновь не заплакала.
– Постойте-ка, вы же чистые, значит, вас призвала Аполлинария?
– Да…
— Это меняет дело. Но покажи сначала медальон, — потребовала птица, в голосе которой послышались ноты недоверия к чужакам.
Сирша поспешно достала медальон из-под рубашки.
– Так-так, так-так. А ну-ка, пошла отсюда! – внезапно прикрикнула Мутунга на вновь вылезшую из убежища седую, и та, что-то комично бурча о неуважении к старшим, заковыляла куда-то в сторону, чтобы затем, грузно взлетев, удалиться вовсе.
– Я отнесу вас на край Мглистых Топей, дальше хода мне нет.
– Правда?! Спасибо, Мутунга! – оживились путники, и только почтительность к сану птицы не дала кинуться им обнимать её.
Мутунга привела своего сына, чернее самой чёрной грязи болот Топей, мрачнее самой безлунной ночи. На его голове, к удивлению брата и сестры, не оказалось золотого оперения. Королева взяла на спину девушку, её сын – Нгаро – Симуса.
Сирша прислонилась к шее гигантской птицы. Она была мягкой и тёплой, немного сыроватой от влажного воздуха болот. Пушинки на шее пахли железом и мхом. Компания поднялась в воздух.
– Мутунга, почему у твоего сына нет королевского оперения? – наконец решительно спросила Сирша, убедившись, что Нгаро и Симус на достаточном от них расстоянии, чтобы не услышать.
– Потому что у нас правят только женские особи. Мужские слишком слабы, и мы убиваем их сразу после брачных игрищ, — спокойно объяснила королева. – Как только придёт время, Нгаро изберёт новую королеву, выбрав и день своей смерти.
– И тебе не жаль родную кровь, собственного сына?.. – ужаснулась Сирша.
– Таково уж проклятье нашего рода, Сирша. Он произошёл от вдовы, которая убила своего мужа за измену, хоть и любила его. Парадоксальны люди: уничтожают всё, к чему имеют хоть какое-то отношение, даже если любят это больше своей жизни. На тот момент она была беременна его сыном. Её не могли не наказать, несмотря на то, что она была обременена, а её муженёк был виноват перед нею в своих похождениях. Обман любящих ведь тоже страшный грех, не легче, чем убийство. Поэтому мы навеки очернены её грехом, обречены убивать своих мужчин. Поэтому мы давно забыли, что значит жалеть и любить.
— Это…. Это ужасно, Мутунга. Ведь вы не виноваты в грехе своей прародительницы, так почему должны нести следы её грехов на себе?..
– Такова расплата, и не нам с ней спорить. Уж давно это случилось, Сирша, не думай о том. Нам уже не изменить того, что было так давно, что неизвестно, видело ли солнце эти дела. У людей более жестокие нравы, не сравнивай же нас, это не равносильные вещи, — заключила Мутунга.
Остальная часть полёта прошла в молчании, и лишь ветер с бешеной силою трепал одежды и перья, посвистывая и иногда визжа.
До границы Топей они добрались к закату. Путники спешились, горячо отблагодарив птиц за помощь.
– Будьте осторожнее. Не позволяйте тьме проникнуть в ваши сердца, иначе… — Мутунга красноречиво щёлкнула острым, в зазубринах, клювом.
Сирша покраснела, вспомнив своё недавнее состояние, из которого не выбралась бы без помощи брата. Она молча кивнула и посмотрела в глаза птице: та глядела на девушку, подтверждая её догадки, что имела в виду она именно слабость Сирши.
– Прости… — не выдержала девушка этого взгляда и начала что-то невпопад тараторить, совсем не подходящее, лишь бы птица перестала так осуждающе смотреть на неё.