Звонарь поковырял растаявшее мороженое, делая вид, что его необычайно заинтересовало исчезновение дорожек от ложки, которой он до этого чертил по десерту.
– Будь я моложе, и, следовательно, привлекательнее, смогла бы ты быть со мной не по принуждению? – с некоторой рассеянностью, скрывающей надежду, спросил он.
- Вы насильно разлучили меня с любимым, желая занять его место, а теперь желаете ещё и моей любви? К вам, которого я так ненавижу, что готова убить?.. – Каинга не скрывала негодования, выражая его так с таким обнажённым чувством, что Звонарь дрогнул.
Послышался жалобный звон битого стекла – кто-то из слуг, внимательно слушавший диалог, от удивления выронил хрупкую посудину.
Никто даже не повернулся в сторону звук. Двое сверлили друг друга испытующими взглядами.
– И всё же?.. – он с мольбой и отчаянием смотрел в непокорные холодные глаза, сверкающие неприкрытой ничем ненавистью. Было понятно, что ему никогда не стать для этой женщины даже половиною того, чем был, да и являлся для неё Джадис.
От взгляда Звонаря она похолодела, что, впрочем, ничуть не отразилось на её лице: сам король, унижаясь, вымаливал хотя бы возможность быть любимым, и это разжалобило её на ответ, не приправленный язвительностью. Она крепко сжала челюсти, отчего резкие скулы выделились ещё больше, медленно выдохнула.
– Не знаю, Зво…
– Тетахи. Зови меня Тетахи, прошу тебя…
– Не знаю, Тетахи. Обстоятельства сложились так, что я полюбила другого человека. А теперь маловероятно, что я начну проявлять к вам хоть какие-то положительные эмоции, не то, что чувства. Возможно, если бы я не знала Джадиса, если бы я знала вас раньше, дольше… — она осеклась, нервно отхлебнула ещё вина. На сегодня она итак проявила к нему слишком много снисходительности. – Мне нехорошо, я уйду к себе.
Звонарь смотрел ей вслед, словно избитая собака на горячо любимого хозяина. Каково ощущать себя в чужой шкуре, шкуре верного пса?
Над самым властным человеком господствовала женщина. И король обрёл крохотную искру надежды, ведь в словах Каинги почудилась ему благосклонность, тоненькой ниточкой перекинувшаяся через пропасть ненависти между ними.
Глава 2. Король открыл глаза
– Джадис, что со светящейся субстанцией? – с деловитой нетерпеливостью осведомился монарх.
– Как вы и просили, её уже исследовали. Выявили, что она обладает способностью исцелять и… омолаживать, — советник, нарочно споткнувшийся на последнем слове, испытующе покосился на короля, но тот не подал вида, насколько его заинтересовали полученные сведения.
– У тебя есть образец этой…
– Выжимки? Да, я принёс её, — опередил того Джадис и вынул из поясной сумки продолговатый бутылёк с оранжевой светящейся жидкостью. Она лениво булькнула, перетекая сияющей лавой по своему стеклянному обиталищу.
В глазах короля сверкнуло вожделение, тут же прикрытое личиной спокойной заинтересованности.
– Прекрасно, — приняв совершенно равнодушный вид, он поставил бутылёк на стол.
– Что вы хотите с ней сделать? – догадливость Джадиса неприятно кольнула Звонаря, словно грабителя, уличённого на месте преступления.
— Это… это очень красиво, похоже на осветительный прибор. Да и почему у короля не может быть исследуемого образца? В конце концов, надо же и мне видеть результат вашей деятельности. – Неудачно вывернулся тот. Советник с жалостливым пониманием кивнул на оправдания, делая вид, что поверил такой нелепой отговорке. – Какие ещё новости? – смущённый Звонарь нашёл в пределах видимости единственный способ увести внимание собеседника от неловкости, зависшей в воздухе. Эта тяжёлая масса была готова при малейшей возможности обвалиться камнепадом, раздавить и размазать находящихся в комнате.
– Пока ничего. Целители продолжают свои работы. Тетахи, — Джадис забылся до перехода на дружескую ноту, но тут же взял себя в руки, -послушай, Каинга просит разрешения продолжить исследования вместе с остальными. Она уже завалила прошениями всех, кто хоть как-то может на это повлиять. Ты же знаешь, как для неё важна её работа, этот проект.
Повисло гнетущее молчание. Оба прекрасно понимали, что возвращение Каинги к работе будет гибельным для одного из них, а обратное – для другого. Звонарь мучительно придумывал ответ, разрываясь между любовью и дружбой. Он вновь метался от одного довода разума к другому, убедительно упрашивал себя принять то одно, то другое решение, но по итогу не склонялся ни к одному, вновь разворачивая мысленное противостояние желания и совести. Но король был человеком, и победил эгоизм.
Джадис вылетел из кабинета так яростно хлопнув дверью, что убирающие коридор служанки с испугом прижались к стенам, визжа от страха быть снесёнными этим ураганом отчаянной и бессильной злобы.