«Чего я ожидал?.. Может, он лишь жестоко насмеялся надо мной, чтобы хоть как-то насолить. Дескать, гнида ты старая, никому ты не нужен, а молодость, как и любовь, не обрести. Вот и получай!..» — последнюю фразу он пробормотал, сам того не заметив, вслух, словно какое-то проклятие, и, не раздеваясь, рухнул в постель. Тяжёлый поверхностный сон тут же придавил свою жертву, расплющив на постели, как клопа.
Мерно и тупо тикали в тишине покоев часы, недоумённо спрашивая: «Так-так, что такое? Так-так, что случилось?»
Перед глазами старика отрывочно проносились разные картинки, питая всё нарастающую тревогу: чёрный дым на фоне оранжевого неба, площади с толпами грязных обнищавших людей, ребёнок с пронзительно голубыми глазами, полными слёз…
И повсюду, куда бы не занесло его сонное сознание, преследовал его непрекращающийся вой, скрежет сотен рук, царапающих металл, шёпот тысячи разных голосов, стремящихся донести до него страшную правду о страданиях. И дикая смесь этих шумов сводила с ума. Тетахи не хотел, боялся слышать эту правду. Он бежал, но не мог скрыться от её оглушающего многозвучия.
Кто-то в масках вёл его по тёмным запутанным коридорам. Шум нарастал, оглушая и заставляя онеметь слышавшего его, понять, что он в эпицентре источника страданий. Компания оказалась в искусственно освещённой комнате, и её свет, белый до тошноты, перед глазами плыл странным зеленоватым маревом. Кто-то сильно толкнул его, и Тетахи упал в металлическое кресло, тут же продравшее его кожу своим холодом до самых костей. Опомниться ему не позволили: на руках, шее и ногах защёлкнулись дуги держателей, не позволявших двигаться. Люди в масках задавали вопросы. Он ничего не знал, не понимал. Фальшивая любезность вмиг испарилась из их интонаций, на него посыпались удары и брань. Вырваться не представлялось возможным: бившись, как рыба, попавшая на сушу, Тетахи лишь душил себя, ухудшая своё и без того отвратительное положение.
Белая маска склонилась к его уху, обещая свободу взамен на информацию. Он молчал, искренне не понимая, что от него хотят. Маска медленно отодвинулась, словно желая раствориться в едкой белизне помещения. Внезапно руки неизвестного рванулись к глазам пленника, с хрустом вырывая их из глазниц. Несчастный кричал, сливаясь с тысячами других стонов и воплей...
Проснулся Звонарь от своего крика, совершенно не помня своего видения. Одно мерзкое чувство страха осталось от кошмара.
Глава 3. Тёплые объятия
Ярко светило солнце, согревая всё, к чему прикасались его тёплые золотые длани. Подобно божеству, оно танцевало и наделяло всё живое силами.
Симус открыл глаза и улыбнулся. Он чувствовал себя на редкость здоровым и отдохнувшись, что прежде было в диковинку. Рядом щекотало щёки дыхание всё ещё спящей Сирши. Мальчик, не желая будить девушку, стал рассматривать её лицо: впервые он оказался так близко к сестре, да ещё и в спокойной обстановке.
Что-то смутно знакомое виделось ему в её чертах: форма и цвет губ, высокие скулы, нос и изгиб брови. Даже тени от длинных, дугами гнутых ресниц откидывали его в воспоминания, которыми он не владел на том уровне, чтобы понять, кого же так сильно напоминает сестра.
«Скорее всего, она – копия матери, — лениво рассуждал он, — но я никогда не видал её, точнее, совсем не помню, была ли она у меня вообще. Тогда откуда же мне так знакомы все эти черты?..»
Словно почувствовав, что её лицо исследуют, Сирша распахнула глаза, обдав брата волной сиреневого моря, разливавшегося в её радужке.
Она слегка нахмурилась.
– Ты чего таращишься? – осведомилась она.
– Н-ничего, — Симус покраснел, будто сделал что-то постыдное. – Доброе… утро? – он вдруг сообразил, что совсем не знает, какое сейчас время суток.
– Ага, — с безразличием к сему вопросу брякнула девушка, с удовольствием потянулась и села. – Я… совсем не помню, что произошло потом, после того, как мы шагнули, — она запоздало осмотрелась.
– Я тоже, — вздохнул Симус, — но мы в безопасности, это наверняка.
– Да, иначе погоня последовала бы за нами… Идём? – она протянула мальчику руку, помогая встать. – Мы, вроде бы на месте, но бабушки Липы ещё не видать. Нужно пройти вперёд.