«Прямо как я и представляла!» — вспомнила девушка свои мысли о великанах в деревне.
– Как тебя зовут? – поинтересовалась она у гиганта.
– Та-ру-Та-ру, — прогудела голова, добродушно моргая огромными глазами.
– Как ты здесь оказался, Тару-тару? И почему сразу не пропустил нас? – расспрашивала девушка, пока Симус рассматривал великана с открытым от удивления ртом.
– Я дол-жен ох-ра-нять. Днём – спать.
– Так мы тебя разбудили! Бедный… Прости нас мы не знали, что ты… — Сирша замялась, внезапно поняв, что забыла то, что хотела сказать, — такой…
– Ни-че-го, — успокоил Тару-Тару, — вам нуж-но ту-да. – Он опустил путников на плиты за собой, куда они и стремились добраться через него.
– Спасибо, Тару-Тару. Ты пойдёшь с нами? – с надеждой пригласил Симус нового друга в их крохотную компанию.
– Нет. Я ох-ра-ня-ю, — покачал головой великан, указывая на убегающую вдаль жёлтую ленту шестигранников.
– Как жаль… Скажи, а далеко до бабушки Липы? – Сирше не терпелось поскорее увидеть гостью их снов.
– Уже нет. Мне – пол-ча-са, вам – час, — со знанием дела басила каменная голова.
– Хорошо, понятно, — кивнула девушка.
– А от кого ты охраняешь дорогу, Тару-Тару? – удивился Симус, ведь великан оказался первым разумным существом, попавшимся им на пути после Ока.
– До-ро-гу ох-ра-няю я от нез-ван-ных гос-тей, от пло-хих. – Несколько размытое пояснение Тару-Тару всё-таки дало понять, что он имел в виду. Дальше Симус не стал расспрашивать, хоть великан вызвал у него целый рой вопросов: как он охраняет днём, если он спит? А что он делает с чужаками? Вдруг они полезут по полю гивинез? Не скучно ли ему? А больно ли от того, что на нём растут растения и грибы?
Сиршу распирало от хохота, и она еле сдерживалась: вспомнив, что может читать мысли брата, девушка этим воспользовалась. Симус тихонько пригрозил ей кулаком, впрочем, тоже улыбнувшись веренице важных и не очень вопросов.
– Что ж, Тару-Тару, тогда мы пойдём. Хочешь что-то передать Аполлинарии? – девушке не хотелось оставлять великана, и она с удовольствием осматривала его, чтобы запомнить. Его добрые изумрудные глаза ласково светились из-под зелёных косматых кустов бровей. Чтобы быть поближе к путникам, Тару-Тару опустился на колени, наклонясь вперёд так, что Сирше было очень удобно вести свои наблюдения. На спине вели бурную деятельность растения. Особенно нравилось им на великаньей голове: на ней разросся красный кустарник, раскинув свои ветки в разные стороны наподобие непослушных лохм.
Великан отрицательно покачал головой, однако в его лице девушка заметила следы грусти.
– Нет, ни-че-го не нуж-но. До-бе-ри-тесь без но-вых прик-лю-че-ний, — он добродушно улыбнулся. И Сирша поняла, о чём всё же попросит Аполлинарию.
«А помочь ему она точно сможет. Уверена». – Твёрдая убеждённость в могуществе Аполлинарии настолько засела в её голове, что Симус с подозрением покосился на неё.
– Не волнуйся, — ответила она на его молчаливый вопрос. – До встречи, друг! – они помахали великану и вновь потопали по дороге.
– О чём ты думала? – всё же стал допытываться Симус, сгорая от любопытства.
– Ты разве не заметил, как ему одиноко? – задумчиво задала она встречный вопрос.
– Ну, наверное, — смутился брат, который взаправду не заметил этого.
— Вот и увидишь, что я придумала.
Так за разговором проходили они тысячи жёлтых плит, оставляли позади сотни растений и животных, о которых не слышали даже в сказках. И каждый раз они останавливались, наблюдая, пробуя заговорить – ведь в удивительном месте, как оказалось, даже камень может быть живым!
Из-за любопытства в пути они провели все полтора часа, пока ещё издали не заметили такое знакомое по снам свечение, заслышали гудение пчёл. Переглянувшись, они наперегонки рванули к родному уже дереву, чтобы обнять его гигантский ствол. Под руками почувствовалось живое тепло, и вот уже Аполлинария обнимает их.
– Наконец-то вы добрались!
Глава 4-6
Глава 4. Вечер у озера
Троица сидела на сочной зелёной траве, как компания близких друзей, выбравшихся на пикник. Со стороны так и казалось: в руках каждого было по полураскрытому серебристому бутону, в которых плескался ароматный цветочный напиток. Пчёлы лениво приносили то печенье, то сладкие орехи, то и вовсе неопознаваемые сладости. Беседа спокойно шла своим чередом, сразу о всём и ни о чём одновременно. Говорить о делах сейчас никто не желал.
Но вкусности были съедены, а напитки – выпиты. Сытые и разморенные теплом и покоем, все замолчали. Было слышно только гудение пчёл да шелест травы. Разноцветные улитки, по своей традиции медленно, добирали остатки еды и травяной посуды. Иногда их огромные глаза на ножках-ниточках с любопытством изгибались в сторону гостей бабушки Липы, а по раковинам пробегала волна другого цвета – переговаривались на своём цветном, улиточном языке.