– Аполлинария, что же будет дальше? – решилась Сирша не оттягивать то, чему было суждено случиться.
– Дальше? – Аполлинария вновь была в образе девушки, и язык не поворачивался обратиться сейчас к ней «бабушка». – Искупаетесь. Отдохнёте. А завтра вы отправитесь в путь с рассветом.
– Но... – ошарашенные такой короткой передышкой путники уставились на красноволосую.
– Вы хотите знать правду? – парочка кивками подтвердила своё желание, высказанное ею. – Почему вы, что делать и в этом духе? – снова ответом была утвердительная тряска головами.
Аполлинария грустно покачала головой. Её облик сменился на образ старушки.
– Перед сном я открою то, что мне известно. Но даже мне… — она с сожалением вздохнула и сложила руки внизу, — даже мне открыто далеко не всё, что могло бы вам пригодиться. А ещё есть много таких вещей, которые вне нашего понимания, милые. Эти вещи бывает не только понять, но и уловить весьма тяжело. – Бабушка Липа повела плечом, будто оно у неё внезапно заболело, и ей захотелось его размять.
Гости вновь кивали, спеша с ней согласиться. Им предстояло немного отдохнуть, и оба понимали, как это им необходимо.
– Садитесь! – пригласила бабушка Липа. Они непонимающе переглянулись: куда, на что им садиться?
Хозяйка мягко улыбнулась и кивнула в сторону. Брат и сестра разом повернулись и… ахнули от изумления: к ним гигантскими скачками направлялось многоглазое существо. Огромное лентообразное тело легко изгибалось, рисуя в воздухе гигантские дуги. Казалось, что у него нет костей, и оно не прыгает, а скачкообразно перетекает своей солнечной массой, образуя всё новые и новые золотые дуги.
– Оно как жидкое солнышко… — прошептал Симус, отметив яркую черту существа. – И оно прозрачное…
– Ого, оно так улыбается! – стала улыбаться сама Сирша, увидя выражение на мордочке многоглазого создания. – Аполлинария, кто это?
– Тукимера, дух радуги.
– Как это? – не поняла Сирша. – Он… оно же… не разноцветное?..
– О, мысли глубже, детка. Тукимера заставляет появиться радугу в том, вашем мире. Видишь, её тело словно сгусток солнечных лучей, как верно подметил Симус? Она приходиттуда, где идёт дождь и начинает в нём резвиться и играть. – Тем временем существо уже стояло над ними, пританцовывая от нетерпения. Бабушка Липа приласкала его, и оно стало издавать звуки, похожие на птичье пение, как если бы птицы вдруг запели под водой. – Тукимера очень любит дождь и свежесть после него. И улыбки людей, радующихся чистой прохладе и выглянувшему солнцу. И, конечно, там, где прыгала Тукимера, остаются радуги.
Заворожённые слушатели любовались сияющим зверем, так и переливающимся от удовольствия, пока его гладили.
Наконец, Тукимера опустился на множество своих лапок, позволяя компании расположиться на тёплой спине, между отростками гребня. Существо выжидательно напряглось, собрав длинное тело в гармошку дуг, и посмотрело на Аполлинарию. Та кивнула.
– Держитесь крепче! – только и успела она предупредить седоков, как Тукимера спиральной змеёй взвилась ввысь. Гости бабушки Липы радостно взвизгнули от резкого старта, крича и жмурясь от ветра, хлынувшего им в лицо напористой струёй от быстрого движения. Даже сама хозяйка улыбалась и ухала при особенно резких скачках Тукимеры.
Аполлинария видела, как страх и тревога ребят уходила с каждой секундой, освобождая место счастливому смеху. И она радовалась вместе с ними, горюя где-то внутри себя о том, что предстоит им пройти. И всем сердцем желала, чтобы брат и сестра хотя бы здесь отвлеклись от того, что происходило за пределами мира Аполлинарии.
Под ними показалось небольшое, круглое как блюдечко, озеро, над которым стоял белый гутой пар. Посреди озера распластался большой камень, тёплый от горячей воды и паров. Тукимера резко нырнула вниз, вызвав у сидящих новый приступ весёлого визга. Дух радуги ринулся в воду, увлекая за собой наездников. Только Аполлинария, легко подскочив на изгибающейся дуге тела Тукимеры, зависла на несколько секунд в воздухе, чтобы затем плавно опуститься на тёплую гладкую поверхность озёрного островка.
Троица в воде вовсю веселилась: мокрая одежда уже давно валялась на берегу тёмной грудой. Аполлинария что-то шепнула, и к одежде заспешило несколько сотен огоньков: пчёлы, до этого упорно трудившиеся на дереве, оказались тут. Они на лету превращались в многоруких полупрозрачных существ – марим – чтобы поскорее привести в порядок одеяния гостей.