Он механически отдавал приказ за приказом, пока мысленно был озабочен совсем другим. Целители принялись изучать вытяжку подробнее, бросив остальные проекты и задания. Начались эксперименты с людьми.
В покои в Башне Ветров перенесли всё необходимое. Теперь туда никому не было хода, кроме Джадиса. Каингу он ещё не успел уведомить о просьбе Звонаря. Советник терзался сомнениями: стоит ли вообще говорить любимой об этом. Может, промолчать, увезти её, пока есть возможность?.. Или сказать Тетахи, что женщина не желает его видеть? Но он не мог. И огонь в его груди метался, как при шторме небывалой силы, вбирая в себя всю горечь и тьму от обозлённых размышлений советника.
В тот же день на площадях гонцы протрубили о болезни короля, свалившей его с ног. Многие ахали и качали головами. Женщины прикрывали рты платками и бежали домой с новостями. Королевство погрузилось в ожидание, страшное предчувствием скорого траура. Лишь один человек знал, что ему не бывать, и хмурил густые брови, пряча в их тени бесцветные глаза.
Глава 7-10
Глава 7. Королевский пёс
– О чём ты думаешь, милая?
– Я?.. – Каинга даже не обернулась. – О ветре. И птицах.
Джадис стоял за ей спиной, наблюдая, как развеваются одежды женщины, облокотившейся на перила балкона.
– И почему именно о них?
– Почему? Неужели ты не догадываешься? – голос Каинги надломился и зазвучал выше.
«Она сейчас заплачет…» — сжалось сердце королевского пса. Он помотал головой, поздно спохватившись, что Каинга не видит его. Однако той не нужен был его ответ.
– В отличие от нас, от тебя, Джадис, они свободны. – Её ресницы дрожали, то ли от прохлады, то ли от сдерживаемых слёз. – Они могу лететь в любой момент, в любое место. И ничто не в силах остановить их, запретить им это приказом… — её голова слабо покачалась из стороны в сторону. Что-то крохотное упало вниз, на секунду блеснув в лучах солнца. Или ему так показалось? Нет. Джадис знал, что Каинга старается не заплакать, но не справляется. И от этого ему становилось всё хуже.
– Мы не можем сбежать, ты же знаешь… — процедил он, не глядя на любимую.
– Да-да… Твой друг, верность королю и прочее!.. Это важно для тебя до сих пор, несмотря на происходящее! – она уже не могла сдерживаться. – А наша семья, наша любовь?! Это уже неважно? Почему ты позволил ему поступать как капризному ребёнку, увидевшему игрушку, которой у него нет? Ты же советник, друг! Ты мог повлиять на него. А он, избалованное создание, потребовал новую игрушку, и ты шутя отдал ему её, позволил взять её! Но он давно уже не дитя, пусть и король!.. – она плакала и слёзы камешками падали вниз, сносимые в сторону поднявшимся ветром.
– Каинга… я уже объяснял… — в его голосе слышались слитые мольба и мучение. В её укоре ему виделась и другая «игрушка», отданная им королю.
– О, да! – она обернулась к нему, обезображенная гневом и обидой. – О, да! Ты не можешь покинуть своего короля, отказать, пойти ему наперекор, пусть это даже личное дело, дело чести! Ведь он избавился бы от тебя! И уйти мы не можем, найдутся на нас ищейки, найдутся родственники, которыми можно будет шантажировать!..
– Именно так. Ты сама ведь знаешь…
– Знаешь, если ты действительно дорожил бы мной и дочерью, ты бы смог найти способ спасти нас! Всех нас!.. Сколько времени мы не видели нашу малютку? А родителей? Что с ними вообще происходит?
– Каинга, он не тронет их, клянусь…
– Джадис, я ношу его ребёнка!.. – в отчаянии закричала она, сжав в кулаки одеяния на его груди и тряся его изо всех сил.
– Ты… что?.. – опешил советник, в глазах которого тут же всё потемнело.
– Он угрожал мне. И… он другой. Звонарь больше не тот, кем был, не тот друг, которого ты так выгораживаешь! Это уже не Тетахи! Ему словно снова двадцать, а его глаза…
– …пустые и чёрные, как у вдовьих птиц, — закончил он фразу, не глядя на неё.
– Ты сам всё знаешь…
Ветер сушил щёки и ресницы прекрасной женщины, оставляя вместо влаги белёсые кривые дорожки. Каинга не смела поднять глаз на Джадиса, чувствуя себя грязной и опороченной. Советник же смотрел на её живот, скрестив руки перед собой. Он молчал, что-то обдумывая.
– Джадис, что ты молчишь, скажи хоть что-то! Мы ведь можем избавиться от этого, — она с ужасом указала на живот, — пока ещё есть…
– Нет, Каинга. Это наследник короля, мы не можем, не имеем права. Как бы ни хотели. Ты родишь его и воспитаешь как должно, с любовью. – Он всё также не смотрел на жену, лишь вздутые вены висков да сжатые кулаки выдавали, что на самом деле чувствует этот человек. – Каинга. Ты не виновата. Я всё также безумно люблю тебя. Но должен оставаться верным своей клятве, своему долгу. Став советником, я стал королевским псом. И мне остаётся либо верно нести свою службу, либо умереть. Я отрёкся от него, как от друга, но мне не отречься от короля без последствий для всех нас. Только находясь рядом с ним я смогу что-то предпринять, как-то помогать нам…