Нет ни формы, ни границ, и это многоглазое существо заключено в пространство, являющееся мной и не мной одновременно. Очень не хочется выуживать, с треском выдирать свои частицы из плотной ткани этой тёмной материи. Но приходится подчиниться: что-то подсказывает, что с этим проводником лучше не спорить.
Кое-как слепляю частички в одно целое, с удивлением обнаружив, что выгляжу лет на семь моложе. Совсем ещё ребёнок. По тому, что могу смотреть на себя со стороны, догадываюсь: в одно целое удалось собрать не всю себя, и некоторые частицы так и остались вплавленными в пространство.
Расстроенно оборачиваюсь на многоглазое. Оно молча моргает, дескать, пойдёт и так. И куда-то плывёт, всё так же перетекая. Следую за ним, не совсем понимая, иду или тоже плыву. Кажется, всё-таки иду, причём по спирали. При этом не видно ничего нового, я не ощущаю ни пола, ни стен – ни-че-го. Остаётся тайной, как и куда мы перемещаемся. А меня так и подмывает перестроить своё тело в перетекающую бесформицу, но вновь сдерживаюсь: от существа исходит сила, и лучше не дразнить его.
Цель нашего пути постепенно становится ясной: впереди что-то тускло подбросило блик, тут же замеченный мною. Ещё бы, что-то новое после бесконечной темноты. И идём мы именно к тому блику. Однако кроме него ничего не видно, пока вкруг нас не выстраивается зеркальная комната. Каждое из зеркал – своей формы, да такой, что никто и не сделает её специально: ломаные, изогнутые и дикие в своих изломах. И всё это соединилось в огромную мозаику стен комнаты, напоминающей объёмный многогранник. Его части представляли из себя гигантский шипастый плод, в котором мы с многоглазым были словно семечки, даже зародыши семечек – настолько были малы, по сравнению с комнатой.
Меня кружит по помещению, или оно вращается вокруг – не знаю. Наконец, провожатый протягивает текучее щупальце и рисует на моём лбу какой-то знак. Слежу за его движениями и понимаю – глаз. Потом что-то протикивает, и смысл я понимаю не сразу, а поняв, замираю в ужасе.
– Каждая плоскость зеркала отражает часть тебя. То, что в тебе есть и более-менее выражено. Что скажешь?
Взгляд растерянно скользит по бессчётному количеству зеркал, не зная, что выцепить, на чём остановиться. Нахожу огромную пластину и всматриваюсь. Она мигает тёмно-синим, и я вижу себя: то в панике крутящую педали турика, то вырывающуюся в истерике из рук брата… Отворачиваюсь и смотрю на многоглазое.
— Это мой страх. И… его слишком много.
– Верно. – Существо выжидательно молчит. Что я ещё скажу?..
– Уверенность, — указываю на очередную пластину, — она какая-то ломанная, маленькая. – Щурюсь, кружась в бесконечных отражениях меня. – Вон там девятиконечная звёздочка, кажется… красота? – неуверенно то ли спрашиваю, то ли утверждаю я, видя себя перед маминым зеркалом и в ванне. Существо не подтверждает мои догадки, только внимательно слушает.
– Ещё, — требует многоглазое.
Хмурюсь. Неужели нужно перечислять все зеркальные пластины, объясняя то, что в них заключено?
– Было бы неплохо, — ошарашивает меня спутник, поймав пролетевшую мимо него мысль (а я уже и забыла, сколько их тут осталось!), — но у нас нет на это времени. – Впервые со времени встречи многоглазое произнесло фразу, а не одно слово.
Оно смеётся, от чего меня пробирает холодок: ведь кроме множества глаз да текучей бесформенности ничего нет. Ни рук, ни рта, даже щупальца нет: слилось с общей массой. Но оно говорит, смеётся. Оно находится внутри меня, в моей голове. К моему счастью, существо не заостряет внимание на этих моих догадках.
– У нас недостаточно меня же, — хохочет существо, вгоняя в ступор меня. – Не делай такие глаза. Я – Время, которое не стоит терять, — новый знакомый совершает движение, похожее на поклон, на что я могу лишь кивнуть.
Может, мне кажется, что это сон, и я всю жизнь была всеобъемлющей пустотой? И мне приснилась человеческая жизнь. Тогда происходящее приобретало иной оттенок, впрочем, не очень-то мне нравящийся.
– Твоя жертвенность. Самоотверженность. Хм-м-м… Смелость, в конце концов. Найди их, — подсказывает, успокоившись после смеха, Время.
Послушно осматриваю зеркала, пытаясь понять, где же нужное. И всё же нахожу. Идеально круглая небольшая пластина. Настолько мала, что то, то она отражает, почти не видать. Но как не узнать то, что пережил сам? Короткие моменты вспышками несутся в окне зеркала. Мамина кукла, поле, костёр и туман, око и что-то ещё… Множество коротких вспышек, фрагментарно показывающих, где я показала свою силу. Дышу шумно и часто-часто.