– Они есть, и их много, но мало. – Выдавливаю битую фразу, в которой смысл опять упаковывается очень плохо. – Ой… ну… всё равно как в засуху пара капелек воды, — наконец осеняет меня довольно понятным сравнением.
Но Время и после первой фразы поняло меня сполна. Ему не нужны были мои слова для этого – оно итак уже знало всё. Произносимое мной вслух предназначалось мне же. Понимая это молчу, ожидая, что следует из вышесказанного.
– Отныне твой путь будет полон выбора между первой названной тобой пластиной и последней. В чью пользу совершишь выбор, та и будет становиться красивее и больше, а противоположная, ясное дело – меньше и уродливее. Думаю, ты знаешь, как тебе стоит поступать.
Проговорив это, многоглазое влетело в последнее, круглое зеркальце. Оно такое маленькое, что уместилось бы в кармашек. Я, у которой ещё куча вопросов, кинулась следом, ни на что, впрочем, не надеясь.
Зеркальце всасывает меня, клеточка к клеточке, вновь расщепив. Сначала лишь наблюдаю, не сразу понимая, где я и что происходит. Вновь соединена со всем в одно целое. И ту понимаю: это хатка бабушки Лады. Если бы не была вновь рассыпана во всех вещах, то почувствовала бы страх. Но пока наблюдаю: хозяйка что-то вяжет. Я слышу её мысли!
«Что же это?.. Что случилось с моей девочкой?.. Где же она?..»
О, как хочется крикнуть, что я здесь, подскочить, обнять!.. Но не могу, и знаю, что заплакала бы, тревожа старушку ещё больше… Нужно было предупредить её, а теперь даже вернуться нельзя!..
Теплее обнимаю её одеялом; обвиваюсь немного кусачей ниткой вокруг её пальцев; постукиваю о другу спицу в ритм её сердца… Она довязывает свитер. Кажется, для меня… Бабушка Лада вкручивает в готовое изделие какую-то записку, прячет свёрток в первый ящик стола.
– Сиршенька, найди мой подарок… — шепчет старушка, словно чувствует, что девушка здесь. А в это время чьи-то громыхавшие сапоги уже высаживают дверь ветхого домика…
Многоглазое вдруг вновь выплыло на середину комнаты. Воцарилась полная тишина.
- У тебя есть пара минут – мой подарок за честность. Можешь взять одну вещь. Думаю, ты знаешь, о чём идёт речь, Аполлинария тебя предупредила. Тебя никто не видит. Сейчас время замерло для этих людей, хоть они и не заметят, потому что это уже свершилось. Торопись. И имей в виду, — Время испытывающе смотрело мне в глаза, — прошлое не изменить. Никак. Даже мне это не под силу.
Не понимаю, к чему последняя фраза. Я обеспокоена шумом, и тем, что издаёт его, прячась за дверью. Но послушно собираю себя и выхватываю из стола ценный свёрток. Остаётся чуть времени, и крепко обнимаю бабушку Ладу, попутно целуя её в морщинистую, влажную от слёз щёку. Пусть она не видит меня, но, может быть, хоть что-то почувствует?..
Время многозначительно пилит меня сотнями плавучих глаз. Поняла. Растворяю себя и подарок Лады. Жизнь вновь возвращается в привычное течение, но от того, что я вижу и слышу дальше, всё проносится, как в тумане. Слишком быстро пролетает разговор между человеком в белом и бабушкой Ладой. И слишком медленно тянется убийство, которое мне не предотвратить… Медленно и неуклюже пронзает жало старушку, и она, так же медленно и неуклюже валится на постель. Медленно-медленно течёт чёрная кровь, поёт что-то, стирает грань между сном и реальностью, устремляясь по шероховатостям дощатого пола, заполняя все желобки между годовыми кольцами и спилами…
Я кричу, кричу отовсюду сразу, но разве услышать таким людям крик вещей, когда они не слышат стонов людей рядом?.. Хочется плакать, но жду. Человек в белом нервничает и кричит, кажется… кажется он сожалеет, ему стыдно? О, я узнала королевскую первую пятёрку, которой так кичится Звонарь! Но поведение Первого меня удивляет так, что я, отвлекшись, продолжаю внимательно следить за ним. Его руки дрожат. Он приказывает исполнить просьбу покойницы, выбегает на улицу и…
– Лада… мою мать звали Ладой…
Он снимает маску, а под ней – слёзы… Неужели это её сын? Почему он сразу не вспомнил мать, дом?.. вопросы в голове зароились с новой скоростью…
Кажется, я видела достаточно, потому что всё сворачивается спиралью. Снова моё тело соединено с чёрной бесконечностью. Многоглазое Время вновь появляется и молчит, наблюдая за состоянием этого места. То есть, за моим состоянием.
А я спокойна, узнав кусочек скрытой от меня правды. Боль и тоска больше не охватывают меня с прежней разрушительностью. Они присутствуют, но я не позволяю им контролировать меня. Время растворяется, а я забываюсь, смешивая мысли с мягкой темнотой. Я бы сказала, что это похоже на сон, но это он и есть. И с наслаждением вконец измученного человека оставляю мысли ползать по чёрному пространству без меня, до пробуждения…