– Что такое? Сирша? Над чем ты смеёшься? – забеспокоился Крок и добавил так, чтобы его услышал только Симус: — Уж не сошла ли она с ума от всех этих передряг?..
– Успокойтесь, ха-ха-ха!.. — корчась от смеха, Сирша указывала на проеденную ржой скрипучую вывеску. — Просто прочитайте название этой хибарки, ой, ха-ха-ха-ха-ха!.. «Последний приказ короля», ха-ха-ха!.. Кто так называет таверну? Ха-ха-ха!..
– И правда, я уже и забыл, что она так называется, ха-ха-хах! – поддержал веселье Крок, тут же принявшись рассуждать, почему у таверны такое название: – Она ведь не так давно тут, хоть и выглядит древнее смерти, — повествователь усмехнулся своей же мысли и искоса глянул на ребят, чтобы увидеть, оценили ли они его шутку. — Думаю, это своего рода протест против короля, сами подумайте: тут собираются всякие бродяги, чтобы обделывать свои чёрные дельца. И знай об этом Звонарь – это стало бы огромной помехой. Да и хорошего для этих людей от него мало. Вот они и мечтают его убрать. Потому приказ и последний, — всерьёз расфилософствовался Крок, пока компания вплотную подходила к ветхому на вид строению. Казалось, что ему не пара десятков, а вся пара сотен лет, и малейшее неосторожное движение превратит хибарку в труху и древесную пыль.
Деревянное сооружение покосилось и осело, грозясь, если не обратиться в прах, то сложиться. Печная труба, и без того кривая и погрызенная ржавчиной, понуро склонилась, рассматривая под собой изрешечённую непогодами опору крыши. За домом осыпались одичавшие фруктовые деревья. Они роняли редкие горчащие плоды, попробовать которые не решилась бы ни одна птица, пусть даже издыхающая от голода. Часть окон была закрыта ставнями, другая же была настолько мутна от грязи и скапливаемой годами пыльцы растений, что попытаться увидеть внутренности таверны было абсолютно бесполезно. Сирша поскрябала ногтями стекло и брезгливо встряхнула рукой, из-под которой чешуйками линяющей рептилии посыпалась покрывающая окна грязь буро-болотного цвета.
– Туда как-то… как-то страшновато входить, — призналась девушка, тщетно пытаясь рассмотреть что-либо в выцарапанных чистых полосках окна. — Что, если там кто-то решит использовать мои силы?.. – она повернулась боком к остальным и стала ковырять краску на двери, сколупывая пластинки, стоявшие сплошным рядом завитушек. Сирша вспомнила, что бабушка Лада называла такую краску «шубой» из-за этих завитушек.
– Ничего страшного не произойдёт. Мы никого не встретили ни по дороге сюда, ни даже во дворе. Значит, тут будет не так много народа. Если будет кто-то вообще. – Успокоил её Крок. – И, если что – у тебя двое защитников! – он добродушно улыбнулся и выпрямился.
– Хватит уже болтать, нужно зайти, — осёк его Симус и первый потянул дверь. Та не поддалась. – Да что за…
– Она открывается внутрь, — объяснил Крок, толкая дверь из-за спины мальчика. – Не пыли, Симус, — добавил он ему на ухо.
– Отвали, — прошипел тот, проскакивая в помещение первым, чтобы идущие сзади не заметили его слёз.
«Симус, что такое? Эй? Ты чем-то расстроен», — спросила вдогонку ему сестра.
«Ничего, просто переживаю за тебя», — но девушка поняла, что кроме переживаний за его поведением кроется что-то ещё.
«Ты ревнуешь?» — напрямую спросила она.
«Вот ещё!» — фыркнул он.
«Я же вижу. Как хорошо, что он не знает о нашем мысленном диалоге, – в который раз порадовалась она. – Послушай, то, что рядом с нами появился новый человек, не значит, что я стану любить тебя меньше. Да, теперь часть внимания я уделяю и ему, но не забывай, как он был одинок. И не злись на него за произошедшее. Он уже и без того был наказан сполна» — Сирша шагнула следом за братом и, положив руку ему на плечо, слегка сжала его.
«Ты права, сестра. Прости, просто… теперь ты для меня – всё. Я не хочу вновь потерять свою семью». – На этом их диалог закончился, и все трое уже были в мало освещённом прокопченном помещении.
Пахло кислой капустой, протухшей рыбой и плохим пивом. Это сочетание человека, непривычного к таким ароматам, тянуло поскорее покинуть помещение, чтобы не подмешать к его коллекции запахов ещё и рвотный. Ребята еле сдерживались, прикрывая носы рукавами одежды и осматриваясь кругом. За столиками было пусто, лишь на одном, в лужице пива, сладко выводил булькающую песенку носом пузатый мужичок. За барной стойкой кто-то напевал, повернувшись спиной к залу. Красные волосы вздрагивали, когда певунья наклонялась за очередной посудиной, чтобы протереть её краем грязноватого передника.
– Э… Зд… Здравствуйте… — едва слышно пропищал Симус, совершенно не представляющий, что вообще нужно, и нужно ли, говорить. Барменша не поворачивалась.