* * *
Утро было сумрачным. Шёл дождь, и сквозь пыльные, в разводах, окна, практически не проникало света. Проснулись путники рано – погасший камин больше не отгонял от их постелей сырость и холод, и эта-то парочка и разбудила компанию. Только барменша продолжала спать пьяным сном, разметавшись по шкуре на полу.
– Тьфу ты, двойная шкура, — плюнул Крок, — даже жалко тебя, греховодница старая.
– Не будь таким, Крок, — осадила его Сирша. – Лучше затопи камин и позавтракаем, пока она проспится. Не оставлять же её одну в таком состоянии.
– Только не говори, что ты хочешь и её взять с собой!.. – с ужасом простонал брат и схватился за волосы.
– Нет, чудик, — рассмеялась Сирша и тыкнула брата в нос. – Просто если кто-то придёт, пока она такая – будет нехорошо. Какой бы она ни была грязной или развратной, но она – человек. А любой человек заслуживает сочувствия, если понять, откуда исходит его зло. И ей тоже нужна помощь, как бывает нужна всем нам. Даже Аполлинарии нужны мы, мы – друг другу. А у Котэлибертины – никого.
– Ты права. Просто взять её с собой было бы большой ошибкой. – Мальчик с сомнением покачал головой. – Не думаю, что она не предала бы нас при первой же возможности ради своей выгоды.
– Давай не будем строить предположения, братишка, лучше разбуди её, чтобы мы все вместе поели перед нашим уходом.
Растолкать спящую после пьянства барменшу оказалось далеко не лёгким делом. Найти Зимнюю Сказочницу представлялось легче, чем добудиться Котэлибертины. Но, наконец это удалось, и взъерошенная и помятая женщина, пошатываясь, села. Сирша тут же подала ей стакан.
– Что это? – спросила та, с подозрением принюхиваясь к содержимому.
– Не переживай, вреда это не принесёт ни тебе, ни малышу, — улыбнулась Сирша. – Это от похмелья, головную боль снимет тут же. Тебе стоит завязать с выпивкой, если хочешь, чтобы с твоим ребёнком было всё хорошо, — девушка помогла хозяйке таверны допить лекарство, придерживая стакан. Та торопилась и сюрпала, проливая немного жидкости на себя.
Наконец, она опустошила стакан и уронила голову на грудь. Сирша подскочила и пыталась заглянуть той в лицо, не понимая, что случилось.
– Уходите, — едва слышно донеслось из-под огненной занавески волос.
– Что?.. – девушка не расслышала и приблизилась ещё сильнее.
– Проваливайте!.. Я всё вам рассказала и дала, что требовалось, но вы ещё и в мою душу залезли! Проваливайте!.. – бушевала барменша, не до конца придя в себя.
Крок схватил её за плечи и силой усадил на свою постель, сжав женщину руками, как тисками.
– Ну разве так можно обходиться со своими гостями, Котти, — неожиданно ласково забормотал он. – Мы же не желаем тебе зла, пойми это…
– Не смей меня так называть!.. Ты первый сделал мне зло!.. – она шипела и плевалась, пытаясь вырваться из его хватки. Наконец, она извернулась и укусила его в руку, но, к её удивлению, Крок вытерпел это и не выпустил её, сжав сильнее прежнего. – Ты мог спасти меня от всего этого!..
– Крок, о чём она говорит? – Сирша недоумевала, переводя взгляд с одного на другого. – Крок?..
Тот молчал, ожидая, пока успокоится беснующаяся в его руках женщина. Она долго билась, не желая сдаваться. Но силы быстро покинули её, и, устав, Котэлибертина сникла, как увядший цветок.
– Я рос вместе с ней, — начал Крок. Мои родители отправили меня сюда, чтобы хоть как-то помочь семье. Котти тогда была совсем малышкой, её мать умерла в родах, а отец был мерзким животным. Он её избивал, заставлял выполнять всю работу и… его прихоти. А если что-то было не так – оставлял без пищи и воды, запирал в ящик с муравьями… да много чего было, — сократил он повесть о всех ужасах, пережитых женщиной, лежащей на его коленях. – Я поклялся, что мы сбежим вместе, я обещал!.. но родители тогда забрали меня в город, на какой-то праздник. Я так ждал того дня, хотел взять Котти, но хозяин вновь её наказал, а родители запретили её забирать без разрешения отца. В тот день он продал её на ночь какому-то заезжему за музыкальную шкатулку с уродцами. Я приехал через три дня, когда было уже поздно, и ничто не было способно вернуть мою маленькую Котти. Она изменилась, не захотела бежать со мной…
– Потому что я тогда уже поняла, что так со мной, как тот мерзавец, будут обращаться все мужчины!.. Потому что это открыло мне свой путь к свободе, пусть и через падения и потерю себя!.. – рыдала на его коленях Котэлибертина.
– Неужели я не защитил бы тебя, если бы ты сбежала тогда со мной? Но ты не захотела. Ты пошла своим путём, и мне ничего не оставалось, как пойти своим. Ну, и как, ты стала свободнее? – Крок легонько ткнул женщину в мягкий живот. Та дёрнулась и заплакала ещё сильнее. – Плачь, плачь. Это выходит вся твоя боль, которую ты копила годами. Я виноват перед тобой, но… — Крок задумался и взглянул на Сиршу с братом. – Слушайте… Знаю, что сам упрашивал вас позволить идти с вами дальше, но… — он погладил женщину по волосам, свисающим до пола. – Я ей нужен. И теперь вижу это ясно, как никогда.