– Отлично. Не медли, отправляй группы. И сам отправляйся. Ты, конечно, станешь во главе первой группы, которая пойдёт за целителем? Это ответственная задача, и никто не может с ней справиться, кроме тебя. – Джадис уставился на короля, пытаясь понять, что таится за его словами.
– Точнее, вы хотите сказать, что никого не помилуете за промах, кроме меня, — заключил Первый, холодно смотря в чёрные пустоты глаз Звонаря. «Ведь вы будете вечно виноваты передо мной».
– Именно, — тот ухмыльнулся. – К счастью ли, к сожалению ли, ты единственный, кого я теперь не трону ни при каких условиях.
Советник равнодушно пожал плечами.
– Я не понимаю, что ответственного в том, чтобы подгонять два взвода на волкогрызах, чтобы сигнал не исчез с радара, а его источник не перестал быть в доступности. Я считаю, что мне нужнее встретиться с исцелённым свидетелем. Никто не расколет его, кроме меня, вы же знаете – если будет нужно, он и мать родную продаст за освобождение от боли. – Уверенность Джадиса передалась Звонарю. Тот встал, прошёлся по кабинету, закуривая трубку. Советник, не спрашивая позволения, сделал тоже самое. В помещении мгновенно образовалось дымное облако, в котором слышался хруст стекла под ногами короля.
– Ты уверен, что это так? – не выдержал он. – Если же он ничего не знает?
– Мы должны предполагать обратное. Неудачи легко совершатся и без наших предположений.
– Хорошо. Делай, как считаешь нужным. И, Джадис, — позвал он советника, собравшегося было уходить. Тот остановился, ожидая, что Звонарь скажет что-то важное. Тот замялся, что-то обдумывая, и вдруг выпалил: — Позови слуг, пусть приберут. – Первый кивнул и зашагал к двери. – Постой. Я поеду во главе той группы. А ты поезжай к исцелённому. Так будет лучше, ты прав.
– Как пожелаете, Звонарь. – Джадис даже не повернулся, выслушивая решение короля.
В тот же день, когда наша четвёрка рассталась, Звонарь и Первый повели за собой людей, чтобы добраться до заветных источников огней на радарах.
* * *
– Котти, осторожнее! Тут очень топко! – Крок, шагающий впереди своей женщины, прощупывал дорогу, выбирая безопасный путь.
– Когда мы придём, я уже устала!.. – новоявленная жена исцелённого еле шла, утомлённая своей ношей и трудной дорогой. – И куда ты вообще меня тащишь?
– Уже жалеешь, что согласилась быть под моей защитой? – Крок засмеялся и, обернувшись, подхватил женщину на руки. – Ух ты, пышечка моя изюмчатая!..
— Это ты так намекнул, что я толстая? – Котэлибертина с подозрением смотрела в глаза Кроку. Вдруг она скорчила ему рожицу и дёрнула за нос.
– Эй!.. – тот возмущённо подёргал носом, отчего стал похож на кролика. – Нет, конечно. Ты мне нравишься такой, какая ты есть. Я знаю, какая ты на самом деле, и это для меня важнее. – Он осторожно опустил женщину на землю и показал куда-то дальше. – Смотри, видишь просвет? Нам от силы полчаса идти, чтобы выбраться с этой тропинки. А там станем на отдых. Согласна?
– Угу, — Котэлибертина вздохнула. – Так есть хочется!..
– Да уж, теперь тебе приходится за двоих отдуваться, — улыбнулся Крок, тыкая в очередную кочку палкой.
– Неужели тебя вообще не беспокоит, с сколькими мужчинами я была? Что это не твой ребёнок? Что я была… продажной женщиной? – бесстыдно осаждала его Котти.
– Почему ты себя накручиваешь, Котти? Ты убеждена, что настолько плохая, что не заслуживаешь хорошего отношения и любви? Но это не так. Знаешь, благодаря Сирше я понял: даже распоследний мерзавец имеет право быть выслушанным и понятым. Тем более он должен иметь шанс на восстановление. Только кто-то должен быть с ним рядом, чтобы он не сорвался, чтобы он, глядя на кого-то дорогого, кто ему помогает, знал, что всё это не зря. Ведь если есть ради чего меняться, и это постоянно напоминает о себе – трудно этого не делать. Понимаешь?..
– Да, Крок, понимаю. И так хочу в это верить!..
– Но боишься, потому что никто и никогда не верил в тебя. Все называли тебя шлюхой – ты ею и стала, и не могла быть никем иным, потому что даже не представляла себя другой. И ты не виновата в этом. Я и сам обозлился так, что оскорблял тебя раз за разом, прости… Мы будем вместе, будем помогать друг другу меняться. Те брат с сестрой нам показали это. Точнее – Сирша, — Крок хохотнул. – Её брат приревновал меня, и я понимаю его. Он боялся, что останется без неё, без её внимания. А она раз за разом доказывала, что так не будет. Они справятся.