– Проваливай, пока цел, — прошипел монарх, с отвращением отворачиваясь от смрада, исходящего от неожиданной живой преграды.
– А ты послушай песенку да монетку дай, и я уйду! – настаивал проходимец. – Смотри, и твоё желание исполнится, и мой голод исчезнет!
– Ну, и о чём твоя песенка? – Звонарь, видя, что от него не отстанут, достал монету из поясного кармана, но отдать не спешил и зажал её в щепоти.
– Дашь монету и узнаешь, — загадочно произнёс незнакомец, бросая жадные взгляды на золото в руке короля.
Закатив глаза и устало вздохнув, тот протянул монету, стараясь держать её за край, чтобы случайно не соприкоснуться с чужой плотью. Но бродяга, не понявший или сделавший вид, что не понял этой аккуратности, схватил подачку всеми пальцами, зажав при этом руку Звонаря. Король скорчил гримасу, но промолчал.
— Вот спасибо, вот спасибо, не перевелись ещё добряки в нашем королевстве! – зачастил оборванец. – Ну, слушай.
Воняющая гора тряпья колыхнулась, открывая в прорехах истощенное тело, исполосованное чернотой. Нищий откашлялся и фальшиво запел нескладную песенку:
Уж много лет
Король безжалостный гнетёт
Несчастный свой народ.
Он ради прихотей своих
Врачей втихую истребил.
Он пыткой рты им закрывает,
Чуть что – в светлицу забирает,
Ах, славен, добр наш король!..
– Ах ты! – Звонарь замахнулся на оборванца. Тот, привычный к побоям, тут же присел и скорчился.
– Не надо, не надо!.. – гудел он, уткнувшись себе в грудь и закрыв голову руками. – Это ведь все знают и поют, за что же ты меня бьёшь?..
Рука короля остановилась на полпути к своей цели, подрожала, удерживаемая сомнениями, и опустилась.
– Не пой больше этого. – Звонарь испугался своего голоса, изменившего своей властности: в нём слышалась мольба.
– Хорошо, хорошо!.. Спасибо, добрый человек!.. – скулил под ногами короля певун, незаметно отползая подальше.
Но преследовать его Звонарь и не собирался.
– Послушай, в какой стороне дворец? – осипшим голосом только спросил он вдогонку.
Оборванец, уже усевшийся на прежнее место у стены, ткнул пальцем в сторону правого прохода.
– Там. Только тебе не попасть туда, там волкогрызы, которые знают всех по запаху. – Предостерёг он короля. – Чуть что – разорвут, пикнуть не успеешь.
Король лишь кивнул и побрёл в указанном направлении. Волкогрызы-то его точно узнают.
Проплутав полдня, он всё-таки вышел в Железный Сад. Да-да, в том самом месте, где мы наблюдали за Котэлибертиной и Джадисом. На удачу, было уже достаточно поздно, и стайка танцовщиц ему не встретилась.
Облегчённо вздохнув, правитель как можно скорее заковылял в кабинет, всё также выбирая потайные ходы. В нынешнем состоянии он не хотел встречаться ни с кем, тем более – с прислугой, которая тут же разнесёт сплетни об его оборванном виде. Хотя, его скорее вовсе не узнают, как тот бродяга в подземелье, и поднимут тревогу, не дав добраться до спасительной выжимки.
Из зеркала в покоях на него смотрел поседевший и усталый человек. Морщины, уже давным-давно забытые и казавшиеся ему кошмарным сном, вновь расчертили его лицо лёгкой паутиной. Звонарь протянул руку и достал из штатива одну из округлых колб, в которой плескалась пара глотков сияющей жидкости.
– Пора вернуться, — печально усмехнулся он и, с характерным звуком открыв флакон, опрокинул в себя его содержимое. Выждав пару секунд, он вновь бросил взгляд в зеркало.
Морщины сглаживались на глазах, кожа вновь делалась упругой и ровной. Глубокие озёра синяков словно стёрли влажной губкой. Наконец, стали меняться и волосы: медленно наливаясь от корней и расползаясь по всей длине, они снова стали чёрными и блестящими. Только одна прядь упрямо не желала заполнятся краской, и так и осталась белоснежной, тонкой полосой выделившись на его голове.
Махнув рукой на это крохотное недоразумение, Звонарь сбросил с себя дурно пахнущие лохмотья мундира и позвонил в колокольчик. Через несколько минут пугливые, как птички, служанки наполнили ванну душистой горячей водой, и король прошествовал туда, чтобы смыть накопившийся ужас и смрад своего неудачного путешествия. В покоях тут же зашуршало: то прислуга спешно убирала останки мундира и грязь, свалившуюся с него, расстилала постель и меняла воду в графине.
В дверь кто-то постучал. Звонарь, расслабившийся и задремавший, не сразу это услышал. Стук повторился с большей настойчивостью.
– Кого там пустить на вытяжку? – полусонно прорычал из ванны король.
Дверь ненамного приотворилась, и в неё нерешительно прощемился чей-то подбородок, прячущийся под маской.