Отчего не вспомнил король, что той, ради которой он и желал молодости, больше нет? Не задумался, есть ли смысл продолжать быть таким, каким он стал вопреки природе, вопреки истинным летам? Любовь заставляла его идти на крайности, двигаться дальше, что-то менять в себе. Но почему же не переродила она его без привлечения к страданиям других людей, без обречения народа королевства на вечный страх, ненависть к королю? Как чистое и светлое чувство позволило выродиться в нём доброте, и усилиться тёмным сторонам, крепко схвативших бразду правления в свои цепкие лапища?.. Мы можем предполагать и вопрошать ещё о многом, но так и не узнаем, что же двигало и движет этим человеком по-настоящему. Прикрывался ли он своим чувством к женщине, чтобы на самом деле достигнуть желаемого без особых мук вины? Ведь у него появилось прекрасное оправдание: он любил, и желал быть любимым. Но разве истинная любовь способна заставить человека отвергнуть светлую сторону и переродиться полностью чёрным, способна ли любовь требовать свершения всякого рода мерзостей и непотребств, причинения боли ближним? И почему после исчезновения любимой Тетахи позволяет себе забавляться с другими? Всё это лишь вопросы, дорогие мои, которые нам не позволят проникнуть в самую глубину чёрного огня этого человека. Вероятно, он и сам не задумывался над этим, идя по очевидным путям. Оставим его, ведь сейчас ему не так хорошо. Не стоит следить исподтишка за человеческим горем, даже если оно у такого человека, как Звонарь.
Остаток вечера и ночь Тетахи провёл в покоях Каинги, никем не видимый и не искомый даже прислугой, не нашедшей его в спальне, когда приходила ставить благовония.
* * *
Следующий день его величество, после раздачи всех приказаний и подписаний необходимых документов, провёл в дворцовой библиотеке.
— Откуда взялась такая неожиданная тяга к чтению? – спросите вы удивлённо, ни разу ещё не застав этого человека за подобным занятием. Смею вас успокоить: неожиданного рвения насладится трудами мудрецов или фантазёров у короля и не возникало, нет, вовсе нет. Звонаря интересовал совершенно другой предмет, приведший его к летописям.
Книгу за книгой внимательно пересматривал монарх, в надежде отыскать хоть что-то, хоть отдалённо напоминающее ответ на мучивший его вопрос. Какой? О, тот, что мучил его после разговора с советником, разумеется.
– Что же это за цветок такой? Должен же он упоминаться хоть где-то! – нервничая, бормотал себе под нос Звонарь.
Поиск ни к чему не приводил. Пласты лет, спрессованных в пожелтевших пыльных страницах, не давали ни единой зацепки, ни малейшей подсказки о предназначении и силах Люсдельбена. Король уже знал всю линию правителей, властвовавших до него, уже вволю посмеялся над их коротенькими разрывами между рождением и смертью, но – ни слова о волшебном цветке. От такого начинала идти кругом голова.
О, это чувство, оно точно знакомо каждому. Вы видите чудесный сон, убедительный до дрожи, вы живёте в нём прекрасную жизнь, вероятно, исполняете свои самые заветные мечты!.. но вот вы просыпаетесь с незнакомым словом на устах, и не можете вспомнить ни содержания виденного, ни даже что значит это слово. Как заклинание повторяете вы его раз за разом, оживляя в памяти ощущения гармонии и счастья, оставшиеся после сна. Но слово упорно молчит, не выдавая значения. Вы гадаете: имя того, кто сделает меня счастливым? Тишина. Город, в котором я найду себя и своё предназначение? Молчание. Предмет, который я должен найти, создать, придумать?!.. и вновь ничего… Только уже зыбкая дымка сладостной дрёмы, принёсшей вам в одной ночи целую жизнь счастья.
Примерно то же самое происходило и с Звонарем. Он листал, перечитывал, доставал всё более старые книги, но нигде не находил даже намёка на то, о чём непрестанно думал. И уже начинало казаться, что это название – выдумка, а произошедшее в пути – неприятный сон, после которого радуешься, что он не был реальностью.
Но произошедшее сном не было, в этом король мог быть уверен. И вновь шуршат страницы, и вновь он, чихая от пыли, склоняется на над толстыми фолиантами. Звонарь забыл о времени, о том, что скоро подадут ужин. Но усталость – химера, подкрадывающаяся коварно и незаметно, свалила наконец его. Устроившись в удобном кожаном кресле, монарх задремал.
Перед его глазами распускался невиданный цветок, гигантских размеров и такого сияния, что приходилось жмуриться. Он жадно прыгнул к нему, чтобы никто даже не прикоснулся к волшебному бутону, но… Бдум!.. в своей полудрёме Звонарь действительно бросился вперёд и врезался в книжный шкаф – ведь в его сне не было такой крепкой преграды! Памц!.. с книжной полки упала небольшая книжечка редкой красоты, метко ударив короля прямо в затылок. Тот выругался, и, пошатываясь, сел на пол, успев окончательно проснуться от такого двойного нападения собственной обстановки. Книга его заинтересовала: яркая обложка была искусно оформлена фигурой из золотых резных пластинок, в которых поблёскивали слезинки драгоценных камней. Звонарь отодвинул книгу – перед его глазами всё плыло от ударов – и ахнул: на обложке красовался цветок точь-в-точь из его сна, только сделанный из золота и уменьшенный в несколько раз.