А он собирался ехать на мотоцикле: в руках у него был новенький шлем. И это предусмотрено!
— Здравствуйте! — чуть слышно сказал Коля и потупился.
— Привет! — сказал я таким тоном, чтобы он сразу же все понял и слинял. Если он сразу все поймет и слиняет, мне не придется оправдываться перед шефом: не прогонял же!
Коля не линял. Он стоял и смотрел на мою возню. Я прилаживал к верхнему багажнику большой рюкзак. Я прилаживал рюкзак и думал, что если возьму этого робкого Колю с собой, то не возьму ни палатки, ни спальника. Лодку возьму, лодка создана не для проявления заботы о папенькиных сыночках. Она у меня вся в заплатах. Я его отошью от лодки, скажу, что не хочу, чтобы он утонул.
Я занес палатку в квартиру, швырнул на антресоль, туда же — спальный мешок, туда же — прорезиненный плащ: обойдусь. Я тебя, робкий друг Коля, научу свободу любить!
Я замкнул квартиру на два ключа и вышел на улицу. Коля стоял возле мотоцикла в той же позе, в какой стоял десять минут назад. Я только сейчас заметил за спиной у него рюкзак. Рюкзачок. Если бы у меня был трехлетний сынишка, я бы купил ему точно такой же, чтобы ходил в походы — под стол.
Что за черт! Спиннингов на месте не было. Кажется, я их положил на рюкзак…
— Я ваши спиннинги привязал! — шевельнулся Коля.
Привязал! Я раздраженно сорвал какие-то тесемочки и сунул удилища под капроновую дугу сиденья…
Коля ждал. Он внимательно смотрел, как я открываю краник подачи бензина, нажимаю на поплавок карбюратора, вставляю в замок ключ, ищу нейтральную передачу, с одного толчка завожу мотоцикл и сажусь на белое сиденье.
Я начал надевать шлем.
— Ну… что! Поехали!
Я не почувствовал его веса. Мотоцикл даже не шевельнулся.
За городом я дал гари. Мотор работал с наслаждением, дорога была почти пуста. Я клал мотоцикл на поворотах, как это делал, когда ездил один. Коля, подражая мне, заваливался в нужную сторону. На прямой я разворачивал грудь, чуть откидывался назад и при этом не задевал пассажира: у него, оказывается, была неплохая реакция.
На двенадцатом километре послышался странный звук. У меня упало сердце. Пришлось сбавить скорость до шестидесяти. Звук усилился. Съездили!
Ну что? Что? Я думал лихорадочно. В картере? Подшипник колеса? Цепь?
Да звук какой-то странный. Я обернулся. Это пел Коля.
Я хотел сказать: «Заткнись!» Но он тут же замолчал, смутился, заерзал на сиденье.
— Первый раз на мотоцикле? — крикнул я, увеличивая скорость.
— Ага! Первый! — прокричал он в ответ и махнул рукой, что должно было означать высшую степень восторга.
На двадцать седьмом километре асфальт кончился.
— Держись крепче! — предупредил я.
— Ага!
Местами мотоцикл плавал по гальке, я этого почти не замечал: привык. Я не думал, что мой напарник реагирует на это иначе… В зеркальце Колино лицо было похоже на что-то гипсовое.
— Тебе плохо? — я остановил мотоцикл.
Трещали кузнечики, в релке пикали бурундуки, от молчавшего двигателя тянуло густым теплом.
— Н… нет. С чего это вы взяли?!
— Ты побелел.
— Это пыль…
— Ты не бойся, на гальке всегда так…
— Я не боюсь! — поспешно прервал меня он.
— Я скажу, когда мы будем падать.
— Хорошо.
Тут же я понял, что он принял мои слова всерьез. Значит, поверил, что мы будем падать, что мы обязательно упадем, и теперь только об этом и будет думать. А если он будет думать только об этом, мы упадем, потому что он не сможет владеть телом и станет мешком с чем угодно.
— Ты шутки понимаешь?
Он пожал плечами.
— Ты понял, что я пошутил?
— Понял…
— Когда?
— Сразу.
— Нет, ты понял, когда я пошутил? — Я сделал ударение на «когда».
— Понял.
— Когда? — Я не отрываясь смотрел на него. Сквозь белизну на его лице проступали едва заметные розовые пятна.
— Когда вы сказали, что я белый…
— Правильно. Эта машина не падает! Понял? Нет, так-то, конечно, она может упасть, а вот как только на нее сел человек, она уже не может. Эта машина — редкая удача конструкторов. Она проходит по любой дороге. Ей не страшно бездорожье. Она выносливая, потому что в ней одиннадцать лошадиных сил. Поэтому мы не упадем, а скоро приедем на место. Живые и целые. Понял, Коля? Или ты хочешь домой? — мелькнула у меня надежда. Я бы еще успел отвезти его и поехать опять и быть еще засветло на заливе.
— С чего вы взяли?! — уже не заикаясь, даже с каким-то вызовом спросил он.