Ах, Аринтия, Аринтия… Но на свете было немало и других впечатляющих вещей, хотя бы вчерашняя битва с некромантом. Лорд Дантос был рад каждой возможности обнажить меч и пустить в ход свое боевое искусство. Воинские традиции были на одном из первых мест у архонтов – выше ценилась только родовая гордость, – а поездка с ректором, похоже, сулила не одно подобное происшествие.
Среди архонтов не рождалось магов, как и среди других рас Лирна, кроме человеческой, но никто из архонтов не считал это недостатком расы. Все, кроме воинского умения, считалось у них второсортным, в том числе и магия – зачем благородному воину еще и какое-то подозрительное колдовство? Архонты всегда относились к магам снисходительно, хотя и пользовались их услугами.
Знакомство с ректором заставило Дантоса отчасти пересмотреть свои взгляды на магов. В Зербинасе жил тот же боевой дух и страсть к военным приключениям, которыми славилась архонтская знать, и, судя по его скупым оговоркам, в прошлом ректор владел холодным оружием не намного хуже среднего архонтского воина. Что от этого умения осталось сейчас, у Дантоса пока не было возможности увидеть, но быстрота и уверенность, с которой оба мага расправились с некромантом, говорили о многом.
– А кто такой этот Хирро? – спросил он у ректора, когда их лары набрали высоту и сблизились так, что стало можно разговаривать.
– Хирро? – Брови Зербинаса приподнялись, глаза весело прищурились. – Пожалуй, это мой второй друг после Ки-и-скаля, несмотря на то что мы не видимся десятилетиями. Такой же непоседа, как и я, хотя он родом из Пирта. Когда я был помоложе, у нас на пару с ним было немало приключений, но теперь, к сожалению, у меня уже не та прыть. А он, как я вижу, все тот же.
– Он упоминал какой-то портал? – вспомнил Дантос, когда речь зашла о приключениях.
– Портал Древней Магии? – Веселая усмешка покинула глаза Зербинаса. – Тех, кто не маги, это мало касается… по крайней мере сейчас.
– Это секрет?
– Нет, почему же, хотя об этом не болтают на каждом углу. Понимаете, Дантос, у нас, магов, свои дела и свои интересы, они редко касаются остальных. Но тот случай был как раз таким, что касался всех. Многие чародейства у нас совершаются только во время определенного сочетания светил нашего мира, как в случае с магическим зеркалом Гримальдуса, помните?
– Да, – подтвердил кивком Дантос.
– Миров наподобие нашего немало – это хорошо знают маги, которые могут путешествовать по ним. Все они связаны общим пространством, у которого есть свои особенности. Об этом можно долго рассказывать, но в данном случае важно то, что в этом пространстве тоже возможны чародейства, если определенное сочетание светил наступает одновременно в нескольких мирах. Это очень редкие события, но и чародейства в это время возможны большие. Так вот, сорок с небольшим лет назад в нескольких мирах установилось положение светил, которое позволяло открыть в определенной точке межмирового пространства, являющейся центром магического равновесия этих миров, вход для притока в них магии из запредельных миров – так называемый Портал Первичной, или, как ее еще называют, Древней Магии.
– Значит, тогда вы с Хирро открывали этот портал? – догадался архонт.
– Нет, напротив, тогда мы помешали его открыть. Резкое изменение количества магии вызвало бы в мирах тяжелые катаклизмы – ураганы, землетрясения, подвижку континентов и прочие бедствия. Конечно, магам ничего не угрожало – маги могут о себе позаботиться, – поэтому среди них нашлись и такие, которым безразлична массовая гибель остального населения. Как этот Скарпенцо, например.
– Он был там?
– Да. Но среди наших противников, да и союзников тоже, было гораздо больше иномирцев. Наш Лирн, прямо скажем, по уровню магии считается очень средненьким. Тот же Пирт куда выше, не говоря уже об Асфри, где рождаются величайшие маги.
– И все вы знаете друг друга?
– В основном да. Нас не так уж много. – Зербинас на мгновение задумался. – Маги из разных миров нередко ближе друг другу, чем обитателям собственного мира, не владеющим магией. Я бы даже сказал, что все мы – подданные в первую очередь мира магии, а уж затем – земель своих соотечественников. И дружба, и вражда магов никак не связаны с их расой и службой.
Дантос понимающе кивнул.
– Я видел контракт Гримальдуса, – сказал он. – Первым условием там стоит, что наниматель никогда не должен принуждать мага идти против другого мага.
– Да, – подтвердил Зербинас. – Остальные условия могут меняться, но это – обязательное, по крайней мере у академиков. Конечно, магам не запретишь враждовать друг с другом, если они сами этого пожелают, но никакая служба не должна принуждать их к этому. Принадлежность магий для нас выше любой другой.
Эта интересная особенность магов никак не могла заслужить одобрение архонтского аристократа. По его понятиям, любой мужчина был воином и должен был подчиняться вышестоящему воину. А воинам не полагалось иметь собственное мнение о том, кто их друзья и кто враги, – это им говорил военачальник, и следовало думать именно так, пока тот же военачальник не скажет другое. На этом держались и сила рода, и воинская верность. Что же получится, если каждый из воинов будет сам решать, кто его враги, а кто друзья? Нет, эти маги были чрезвычайно ненадежными помощниками, хотя порой и очень полезными. Была бы его воля – и он отговорил бы леди Аринтию держать в услужении мага, каким бы тот ни был выдающимся.
Но сейчас он был вынужден путешествовать в обществе мага и полагаться на него. Однако, присмотревшись к Зербинасу за время совместного пути, лорд Дантос не мог не признать, что из ректора получился бы неплохой воин, если бы у него не было этого изъяна – способностей к магии.