– Ну уж нет, – твердо заявил он. – Я не буду говорить вам, что думаю о нем. Вот еще! Мастерс, я слишком переживаю. От одной только мысли, что мне придется надеть мантию и корону, сынок, у меня мурашки по коже! Если эти гиены в самом деле затаились в засаде и ждут нового предлога, чтобы запихнуть меня в палату лордов, я должен придумать способ их перехитрить. Я готов выслушать, что вам известно по этому делу, но рассказывать о своих размышлениях будете вы мне, а не наоборот.
– Хорошо, сэр, – кивнул Мастерс. – Начнем с того, что я – человек простой и не верю в чудеса. За исключением библейских, но речь не о них. Мы с суперинтендантом Белчером внимательно изучили все факты, и я заявляю, что Герман Пенник не совершал убийства (если таковое вообще имело место), поскольку просто не мог этого сделать. Это первый шаг. Далее нужно осмотреться, кого еще мы можем исключить из круга подозреваемых на основании надежного алиби. Кто еще не совершал убийства? – Он сделал чисто риторическую паузу.
– Я, – неожиданно для самого себя ответил Сандерс. – И Хилари Кин тоже. Мы можем подтвердить алиби друг друга, так как были вместе.
– Это доказанный факт, сынок? – поинтересовался Г. М.
– Да, – ответил Мастерс, – это так. Хорошо, сэр. Следуя логике, мы делаем вывод, что если мистера Констебля убили, то сделать это могли либо миссис Констебль, либо мистер Чейз.
– Но это же чушь! – коротко возмутился доктор Сандерс.
Мастерс поднял руку:
– Минуточку, сэр. Всего один момент. – Он повернулся к Г. М. – Есть ряд возможностей совершить такое преступление. Удар в живот. Удар по голове. Старый джентльмен мог умереть и от внезапного нервного потрясения. И его жена, и мистер Чейз могли совершить нечто подобное. И ни у одного из них нет алиби. Видите?
Г. М. все еще ходил по комнате.
– Пока что, – продолжил Мастерс, – мы опирались на версию миссис Констебль о том, что старый джентльмен вышел из своей комнаты и в коридоре с ним случился приступ. Белчер принял эту версию. И полковник Уиллоу тоже. Но так ли это в самом деле? Доктор Сандерс увидел старого джентльмена только уже в самом конце приступа, за мгновение до смерти. Леди вполне могла ударить его. Или напугать. Или же это мог сделать мистер Чейз, а затем скрыться в своей комнате, оставшись незамеченным. – С этими словами Мастерс многозначительно поднял вверх палец. – Что нам нужно рассмотреть далее, сэр? Конечно же, мотив. У кого был мотив для преступления? У Пенника его не было. По крайней мере, того, что я мог бы назвать веским мотивом. Все его разговоры о научном эксперименте – просто белиберда. У доктора Сандерса не было мотивов. И у мисс Кин тоже. Но что насчет мистера Чейза и миссис Констебль? Позвольте высказать предположение. Мистер Чейз приходится Констеблю родственником. К тому же мне говорили, что он проявлял о старике особую заботу и внимание, не свойственные его ветреной натуре. Вполне возможно, что он хотел получить приличную часть денег мистера Констебля. Что же касается миссис Констебль, то, – на лице Мастерса снова появилось скептическое выражение, – мне не нужно тратить всю ночь на мучительные поиски причин, по которым она могла желать смерти своего богатого мужа. Тем более он был старше ее на двадцать лет. Могу с ходу назвать вам несколько.
– Разрешите мне кое-что сказать, – попросил Сандерс.
Г. М. молча кивнул.
– А сказать я хочу вот что. Никогда в жизни я еще не видел женщины, настолько убитой горем, как миссис Констебль.
– Неужели? – спросил старший инспектор.
– Я не просто высказываю свою точку зрения, а готов подтвердить это как медицинский факт. Могу поклясться, что она не убивала мужа и не могла этого сделать. В пятницу вечером эта женщина сама едва не умерла.
– От разбитого сердца? – уточнил старший инспектор.
– Если хотите, можно и так сказать. Мастерс, врача не обманешь крокодильими слезами, но она даже не предпринимала таких попыток. Она действительно испытала сильное потрясение и была напугана смертью мужа. Точно так же, как Хилари Кин потрясло и напугало нечто, находившееся у нее в комнате тем же вечером в пятницу. У них обеих наблюдались одинаковые симптомы. – Сандерс сделал паузу. – Я хочу рассказать об этом в первую очередь вам, вы и так наверняка обо всем узнаете. Но будет лучше, если это расскажу вам я. В пятницу вечером, примерно без четверти восемь – но это вам уже, наверное, известно – что-то напугало Хилари в ее комнате. Она прибежала ко мне, воспользовавшись балконом, на который выходили окна наших комнат. Забираясь ко мне в окно, она смахнула лампу. Мистер Констебль услышал шум и пришел проверить, в чем дело. Когда он уходил от нас, я сказал ему что-то вроде: «Похоже, пока никто не пытался вас убить?» А он ответил: «Пока нет. Альбом с газетными вырезками все еще стоит на своей полке». Подождите! Я не понял, что означало его замечание, да и до сих пор этого не знаю. Могу только сообщить вам еще один факт. В спальне миссис Констебль около прикроватного столика, за которым она, возможно, писала в тот вечер свою книгу, есть две небольшие полки. И среди книг на них я обнаружил большой альбом для вырезок, помеченный как «Новые методы совершения убийств».