Г. М. тяжело вздохнул. Но по-прежнему вел себя на удивление тихо.
– Ну что ж… – начал он. – Вы открываете передо мной большое поле для деятельности, миссис Констебль. Значит, вы считаете, что Пенник убил вашего мужа тем самым способом, который он описывает?
– Не знаю. Мне только ясно, что этот человек – мошенник.
– Мэм, вам не кажется, что вы рассуждаете несколько непоследовательно? Сперва вы утверждаете, что он мог убить вашего мужа с помощью сверхтелепатии. Потом говорите, что он мошенник. Что вы на самом деле пытаетесь сказать?
– Не знаю. Я говорю только о том, что сейчас чувствую. Вы уже встречались с Пенником?
– Нет.
– Вы его найдете где-то здесь, он бродил неподалеку, – сказала Мина и, прищурившись, добавила: – Сэр Генри, я очень долго пыталась понять, кого мне этот человек напоминает. И теперь знаю. Он похож на Питера Квинта из повести «Поворот винта». Помните эту жуткую историю о напуганной гувернантке в поместье Блай? Блай – даже само это название такое короткое и загадочное. Квинт в башне, Квинт в окне, Квинт на лестнице. И повсюду – вечные сумерки. И кстати, теперь я знаю, как можно справиться с Пенником. – Она наклонилась еще ближе. – Он любит гулять, вы можете столкнуться с ним на улице, когда совсем стемнеет. А знаете почему? Он страдает болезнью, которая называется клаустрофобией. Не выносит замкнутых пространств. Поэтому здесь ему нравятся большие комнаты с высокими потолками. Теперь-то вам известно, что делать, правда? Задержите его под любым предлогом. Заприте его. Заприте на неделю в самой маленькой камере, какую только найдете. И тогда он заговорит! Он все вам расскажет!
– Мэм, боюсь, мы не можем этого сделать.
– Но почему? – с сожалением в голосе спросила она. – Никто ведь даже не догадается.
Г. М. смерил ее долгим взглядом. Было видно, что он испытывает легкое замешательство.
– Понимаете, мэм, есть такая штука, как закон. Нравится нам это или нет, но закон есть закон. И с ним шутить нельзя. Мы ничего не можем предъявить Пеннику, даже если он будет во всю глотку кричать, что убил вашего мужа. К тому же закон не позволяет использовать пытки.
– Пытки? А ему не запрещено пытать людей?
– Ну…
– Значит, ему можно было ставить эксперимент на Сэме? Так? Ведь Сэм не имел ценности для мира, правда? Его не жалко? Понятно. Получается, вы отказываетесь мне помогать, сэр Генри?
– Да что вы такое говорите! – прорычал Г. М. – Успокойтесь, мэм. Я просто старый человек. Я помогу вам, чем смогу. Но дело скользкое, и пока непонятно, как за него взяться так, чтобы оно не выскользнуло из рук, словно уж. И пока мы во всем не разберемся, невозможно ничего предпринять.
Он замолчал, поскольку в это мгновение по лицу Мины пробежала тень: оно снова стало суровым и решительным. Миссис Констебль как будто снова спряталась в свою раковину и больше ни с кем не желала общаться. На губах застыла рассеянная улыбка.
– Послушайте меня! – сказал Г. М. с неожиданной тревогой в голосе. – Вы меня слышите?
– Да.
– Если я должен сделать что-то полезное, то вам, мэм, необходимо мне помочь. У меня есть идея, довольно смутная, и мне нужны от вас факты. Вы скажете мне то, что я хочу узнать?
– Извините, – сказала Мина. Ее глаза снова ярко заблестели, она точно очнулась от сна. – Разумеется, я вам все расскажу.
Сандерс видел, что Г. М. встревожен не на шутку. Он обращался с Миной так, как будто его слова были спасительной веревкой, которую он бросал ей в надежде вытащить обратно. Какое-то время Г. М. молчал и только хрипло дышал.
– Ну хорошо! – сказал он наконец, окидывая взглядом помещение. – Скажите, муж не делил с вами эту комнату?
– Нет, нет. Он жаловался, что я разговариваю во сне. Его спальня там. Хотите взглянуть? – Она встала со скучающим видом и проводила их в комнату Сэма Констебля через ванную, где предварительно зажгла свет. Комната мало чем отличалась от других спален в доме. Квадратная, неуютная, с высоким потолком. Мебель из темного ореха – кровать, гардероб, комод, стол и несколько стульев – выделялась на фоне ядовито-зеленых обоев и украшенных позолотой деревянных панелей. Несколько картин в тяжелых рамах не добавляли этому помещению привлекательности.
Г. М. осмотрелся. Затем медленно обошел всю комнату по кругу. В углу стоял чехол для ружья, на крышке комода были сложены шляпные коробки, на столе лежало несколько выпусков «Татлера» и спортивных журналов. От прежнего обитателя здесь не осталось почти никаких следов. Одно из окон вело на крошечный тесный балкончик с каменной лестницей до земли. Г. М. внимательно все изучил, после чего повернулся к Мине, стоявшей в дверях спальни.