– Нет, конечно.
– Ну вот. – Старший инспектор сделал паузу и продолжил: – У покойной тоже не было никаких причин их зажигать, верно? Стойте, я знаю, что вы ответите. Она могла это сделать. Согласен. Но для чего? Имелись ли для этого причины? Нет. Разве что она решила покончить с собой. Но ведь свечи не отравлены и никого не могли убить. Боже, боюсь, все это закончится для меня сумасшедшим домом!
В разговор наконец вступил Г. М.
– Это портит всю картину, – произнес он.
– Что портит?
– Свечи. Я почти уверен, что нахожусь на верном пути. Скажите, Мастерс, на свечах есть какие-нибудь отпечатки?
– Нет.
– А не появились ли новые следы от воска? Вроде тех, которые были на ковре в комнате Констебля, я еще вам их показывал.
– Ни пятнышка.
Г. М. недовольно закряхтел:
– Нет. Думаю, их и не должно было остаться. На этот раз убийца вел себя осторожнее.
– «Вел себя»? – пробормотал старший инспектор, не сводя с Г. М. напряженного взгляда. – Значит, убийца был в доме в воскресенье вечером? Сэр Генри, я хочу сказать прямо. Если у вас есть предположения о том, как все произошло, или как этот чертов Пенник умудрился быть в двух местах одновременно, и какую во всем этом роль сыграли эти дьявольские свечи, скажите! Хватит уже ходить вокруг да около. У меня нет для этого настроения.
Г. М. снова закряхтел:
– У меня, собственно говоря, тоже. Черт возьми, Мастерс, скажите, не бывало ли у вас такого чувства, что разгадка уже близка, вы еще не знаете, в чем она заключается, но уже почти подошли вплотную к решению? – Он сжал руку в кулак и провел им по скатерти. – Почти! Вот и все! Это как пытаться вспомнить, что вы только что видели во сне. На самом деле не самое приятное переживание. Лучше расскажите мне кое-что, а я потом тоже обменяюсь с вами информацией. Вы нашли тот большой альбом с газетными вырезками, которые собирала миссис Констебль?
– Нет.
– Вы его искали?
– Ха! Искали ли мы его? – с сарказмом спросил Мастерс. – Да мы с суперинтендантом и его людьми прочесали весь дом дюйм за дюймом. В буквальном смысле слова. В доме его точно нет. Удивлен ли я? Как вы можете заметить, нет. В воскресенье вечером все гости уезжали с чемоданами и большими сумками. И альбом унесли в одной из них. Кто-то тихонько умыкнул его.
– Конечно, это вполне возможно. У меня только одно возражение на этот счет – я в это не верю. Я уже говорил прежде и, несмотря ни на что, повторю снова. Мина Констебль спрятала альбом незадолго до того, как ее убили. Если я умею читать по лицам, то я точно увидел это на ее лице. И готов голову дать на отсечение, что альбом все еще в доме.
Старший инспектор призвал к себе все свое благоразумие – было видно, как он старается сдержаться и не выйти из себя.
– Доктор Сандерс! – сказал он. – Вы единственный видели этот альбом. Скажите, он очень большой?
Сандерс задумался.
– Где-то дюймов восемнадцать высотой, около дюйма толщиной и десять или двенадцать – в ширину.
– Восемнадцать дюймов в высоту, – повторил Мастерс и поднял руку над полом на указанную высоту, – десять или двенадцать в ширину. Я бы сказал, что это довольно большая книга. Просто огромная. Да еще и тяжелая из-за обложки из искусственной кожи. Миссис Констебль, как вы сказали, не могла ее сжечь или еще каким-то образом уничтожить. И все это время она не покидала дом. И где она могла спрятать книгу так, что ее не удалось найти?
– Не знаю, сынок. Но я все равно буду стоять на своем.
– Ну разумеется. Вы хотите сказать, что в альбоме скрывается секрет всего этого фокуса?
– Вроде того. Вполне возможно.
– Но если это так, – сдержанно произнес Мастерс, – боже мой! В интересах нашей нации этот альбом стоит купить и выставить в Британском музее! Во-первых, он может становиться невидимым. Во-вторых, в нем содержится тайна двух зеленых свечей, которые зажигают всякий раз, когда кто-то умирает. В-третьих, там рассказывается, как Пеннику одновременно удалось находиться в баре загородного отеля и в оранжерее в четырех милях от этого самого отеля…