Пенник тут же проявил живую заинтересованность:
– Судебное дознание. Какое еще дознание?
– По поводу первой жертвы, Сэма Констебля.
– Боюсь, я вас не понимаю, сэр. Но ведь судебное дознание по делу мистера Констебля уже проводилось. Правда, потом его отложили на неопределенный срок.
– Совершенно верно, сынок. Но по закону рано или поздно его необходимо провести, что и произойдет завтра.
Пенник расправил плечи:
– Все равно не понимаю.
– Видите ли, – сказал Г. М. и яростно потер ладонями лоб, – человек умер, так? Полиция считает, что дело тут, возможно, нечисто. – (Пенник при этих словах улыбнулся.) – Поэтому они попросили перенести судебное дознание, чтобы подготовить больше материала. Но если улик для предъявления кому-либо обвинений по-прежнему недостаточно, то, согласно закону, коронер все равно должен провести дознание. Чтобы официально установить причину смерти вместе с присяжными.
– Но они все равно не смогут установить причину смерти?
– Нет, не смогут.
– Для чего же тогда нужно это дознание?
Огромным усилием воли Г. М. сдержался, чтобы не сорваться.
– Не знаю, – ответил он. – Такой вот закон. Не я, в конце концов, его придумал. Будьте снисходительны к нашему невежеству; не забывайте, что не каждый день коронер проводит дознание по делу жертвы телепатического удара по темечку. И постарайтесь понять это, пока окончательно не довели меня до ручки своими расспросами. Это просто формальность – вопрос о причине смерти так и останется открытым. Они просто не смогут ее установить. Так что, если хотите, можете ехать хоть в Париж, хоть в Тимбукту. Вы все равно не являетесь свидетелем.
– Я знаю, – с гордостью сказал Пенник, – что я не свидетель. Но я убийца и поэтому испытываю некоторый интерес к расследованию. Когда будет проходить дознание?
– Завтра в три часа дня.
– Где?
– В Гроувтопе. Слушайте, вы же не собираетесь приезжать туда?
Пенник выпучил глаза и ответил:
– Сэр, простите меня за мой нездоровый интерес к публичным зрелищам, но если вы считаете, что я решу воздержаться от присутствия там, то меня плохо знаете. Может, я и всего лишь убийца, но мне любопытно будет услышать, что обо мне говорят. – Он задумался. – В три часа. Да, я смогу приехать. Если хотите знать, то в моем распоряжении находится самолет компании «Эйр Франс». У меня будет достаточно времени, чтобы съездить на дознание, а затем вечером прилететь в Париж. В случае необходимости я даже могу дать показания. Вдруг они помогут коронеру выйти из этого затруднительного положения.
Старший инспектор Мастерс смерил его пристальным взглядом:
– А вы, кхм, а вы, случаем, не боитесь, что вас линчует толпа, сэр?
Пенник рассмеялся:
– Нет. Вы плохо знаете деревенских жителей, друг мой. Они могут о многом говорить между собой, но врожденный страх ввязаться в какую-нибудь историю заставляет их вести себя на людях тихо. Даже если вы скажете им, кто я такой, в худшем случае они меня просто проигнорируют, но с этим уж я как-нибудь смирюсь.
– Значит, вы собираетесь явиться туда при всем параде?
– Да.
– Вы действительно хотите поехать в Париж и… и…
– Убить кого-нибудь еще? Да, именно. Конечно, из самых лучших побуждений. Скажите, вы меня по-прежнему считаете мошенником?
Мастерс вцепился в край стола:
– Почему бы вам самому мне об этом не сказать, мистер Пенник? Вы же вроде умеете читать мысли. Или притворяетесь, что умеете. Так скажите!
– С удовольствием. Вы считаете, что я совершил эти убийства, но прибегнул к какому-то обычному физическому методу устранения, который вы пока что просто не установили. Я прав? О, по вашему лицу вижу, что прав. Что ж, поскольку этот «обычный физический метод» должен быть чем-то куда более интересным, нежели мои скромные попытки объяснить случившееся, я не стану вам возражать.
– Вы пока не выбрали следующую жертву?
– Ею будете не вы, старший инспектор. В глубине души вы не такой уж и плохой человек, а в чем-то даже полезны. Нет, в…
Хилари вдруг заговорила тихим спокойным голосом:
– Простите, но я больше не могу это выносить. Мне нужно вернуться в офис, и все!
– Моя дорогая, любой ваш каприз должен быть исполнен. Только это не каприз, а полнейшая чепуха, – решительно возразил ей Пенник. – Вы ведь слышали, что я сказал? Все можно уладить.