– Да, готов.
– И в заключение, подводя итог под всем вышесказанным, вы утверждаете, что ни вы, ни я, ни кто-либо еще не может установить причину смерти?
– Да.
– Спасибо, доктор. На этом все.
Один из присяжных – худощавый рыжий тип с высоким воротником, ерзавший на стуле больше остальных, – вдруг откашлялся и сказал:
– Подождите! Прошу прощения, коронер, мы можем задавать вопросы?
– Да, конечно. Задайте свидетелю ваш вопрос, если считаете, что он относится к делу.
Рыжеволосый наклонился вперед и уперся руками в колени.
– Как насчет телесилы? – поинтересовался он.
Присяжные заволновались и все разом наклонились вперед, словно под действием какой-то невидимой силы. Председатель – крупный мужчина, владевший самой процветающей таверной в Гроувтопе, – с раздражением посмотрел на рыжего, как будто хотел спросить то же самое, но не успел. Однако это не помешало ему повторить вопрос.
– Никогда не слышал об этом, – коротко ответил Сандерс.
– Сэр, вы не читаете газет?
– Я имел в виду, что никогда не слышал о ней как о научном явлении. Если хотите знать мое мнение, то я поддержу профессора Хаксдейна, назвавшего телесилу белибердой.
– Но…
– Джентльмены, – холодно перебил их коронер. – Прошу прощения, что препятствую вашему естественному и достойному одобрения желанию обстоятельно разобраться в этом деле, но я попросил бы вас ограничиться вопросами, имеющими только непосредственное отношение к дознанию. Вы выслушали медицинское свидетельство. Ваше решение должно быть вынесено исключительно на его основании. И я не просто прошу вас поступать подобным образом, джентльмены, боюсь, я вынужден распорядиться сделать так, как вам велено.
Тишину тут же нарушили возбужденные голоса присяжных, которые все это время сдерживались, а теперь заговорили разом.
– Но это же неправильно! – кто-то возмущенно крикнул коронеру.
– Сэр, мой метод проведения дознания вызывает у вас сомнения?
– Врачи, – с отвращением произнес глухой хриплый голос. – Врачи! Вы отняли у меня жену. Когда она умерла, врач сказал…
– Джентльмены, я попросил вас сохранять тишину, и я этого добьюсь! Вы меня поняли?
– Боже мой! Это он!
– Кто?
– Салли, скорее сюда! Садись ко мне на плечи! Он выходит из машины.
– Ничего себе!
– Вы только гляньте! Я узнал его! Эй, старина, не хочешь кокнуть мою женушку?
– А теперь, джентльмены, к сожалению, я должен попросить вас обратить свое внимание на меня, а не на то, что творится за окном. Думаю, мне не стоит объяснять, что происходящее за этими стенами не имеет к нам никакого отношения. Спасибо, доктор Сандерс, у присяжных больше нет к вам вопросов. Они довольны…
– Это убийца, вот кто он такой!
– Фу-у! Позор! Фу-у!
– Я же говорю. Пускай все будет по-честному. Дайте ему шанс.
– Что он сделал? Что он сделал?
– Да он нацист, разве вы не знали?
– Что они говорят? Что там?
– Нацист. И друг Гитлера.
– Точно говорю. Слышал вчера вечером в пабе. Один высокий толстый джентльмен из Лондона, лысый и очень знатный. Так вот, он сказал…
– …улики, и одни только улики, господа присяжные, должны иметь для нас значение. Доктор Сандерс был последним свидетелем на слушаниях. Теперь мне предстоит подытожить все факты и помочь вам вынести вердикт. И к сожалению, вы можете вынести только один вердикт. Но позвольте представить на ваше рассмотрение…
Сандерс на цыпочках прошел мимо остальных участников слушаний, которые неподвижно, словно марионетки, сидели на стульях в первом ряду. Он бросил быстрый взгляд на Г. М. – тот сидел, закрыв глаза и сложив руки на груди, а его большой живот мягко поднимался и опускался, словно Г. М. заснул. Мастерс с сосредоточенным видом не сводил глаз с коронера. Но у доктора Сандерса так разыгрались нервы, что больше всего ему хотелось покурить.
Он открыл скрипучую дверь и вышел в подвальный коридор. Там было маленькое окошко и мусорная корзина. И здесь он неожиданно столкнулся с Германом Пенником, спускавшимся по лестнице.
Закатное солнце светило Пеннику прямо в лицо, поэтому на несколько секунд Сандерс оказался в тени. Он с удивлением обратил внимание на то, каким мечтательным выглядело лицо Пенника, и это была мечта о безграничной власти. Солнечные лучи падали на его толстые веки, отчего глаза выглядели особенно выпуклыми. Он явно собирался в путешествие, надел новую аккуратную шляпу и плащ, а в руке держал чемодан. Однако, увидев дверь в комнату на цокольном этаже, он немного замялся, поскольку не любил тесных замкнутых пространств. Но не успел спуститься с лестницы, как дорогу ему преградил полицейский.