Старший инспектор Мастерс глубоко вздохнул:
– М-да! Вы предсказывали, что он может так поступить, сэр. Честно говоря, я не особенно удивился, когда увидел, как он лезет к нам на балкон, когда мы собрались задержать юную леди, – добавил Мастерс с широкой улыбкой, – с помощью ее мачехи.
Сандерсу стало обидно.
– А я очень удивился. Когда обернулся и увидел, как Пенник взбирается по лестнице, то решил, что он пришел за мной. Вы знали, что у него был нож?
– Знал, – сурово ответил старший инспектор. – И крепко держал его за руку все то время, что мы стояли около окна. Нож предназначался не вам. А мисс Кин. Он бы сам со всем разобрался. Хоть и рыдал тогда, как дитя, но все время только и думал, как ее прикончить! Мне совсем не жалко этого джентльмена, сэр Генри. В отличие от вас.
– Успокойтесь, сынок!
– Ни капельки. Хотел помыкать всеми нами, а заодно время от времени возвращаться в свое племя, чтобы верховодить там и жить в примитивной хижине. Он сам нам об этом рассказал. И эти его резиновые маски!
– Резиновые маски? – удивился Сандерс.
Г. М. с немного виноватым видом почесал шею.
– Маски из темной резины, точные копии его лица. Такие носят колдуны, сынок, – объяснил он. – Их делают немного больше, чем настоящее лицо, а резину можно растягивать, отчего выглядят они еще более угрожающими. Вы знаете про эту разновидность фетишизма? Сейчас уже слишком поздняя ночь или раннее утро, чтобы разглагольствовать на тему разных религий, но африканские дикари исповедуют те же верования, что и колдуны в средневековой Европе. Вальденсы, секта бедных ломбардцев, появились в одиннадцатом веке. Их еще по-другому называли «вудуа». Именно от этого слова произошло замечательное «вуду». Мина Констебль говорила вам, что Пенник начинал злиться, когда профессор на корабле называл его месье Вудуа? У Пенника было несколько таких фетишистских масок, и одну он носил с собой. Милая малышка Кин выпросила ее у него или украла. Ведь с ее помощью всегда можно было вызвать астральную проекцию Пенника.
Небо за окном посерело. Какое-то время старший инспектор Мастерс сидел, задумчиво уставившись на край стола, но в глазах его блестели веселые огоньки. Он взял свой стакан, к которому почти не притронулся, взболтнул его и осушил одним залпом. Затем усмехнулся. А потом еще несколько раз, пока его смешки не перешли в грубый хохот.