Внезапно женщина почувствовала, что на её колени что-то упало. Раздался пронзительный и громкий детский смех. Вздрогнув, она мгновенно открыла глаза и увидела прямо перед собой чумазого мальчугана, расплывшегося в беззубой улыбке. Ребенок протягивал к ней свои руки — на её коленях лежал резиновый мяч. Успев изобразить натянутую улыбку, адресованную скорее матери ребенка, стоящей чуть дальше, чем ему самому, Антонина брезгливо взяла мяч кончиками указательных пальцев и спешно отдала его владельцу. Опасаясь продолжения игры, она тут же встала, торопливо отряхнула пальто и отправилась прочь. Напряженные мысли вернулись к ней.
Конечно, она понимала, что сын рано или поздно женится. Но, несмотря на то, что произошло это довольно поздно, она всё же оказалась не готова к этому. Её золотой мальчик… Она всегда им гордилась. Всё, что когда-то было вложено в него, давало благодатные результаты. Заботливый и внимательный, безупречно воспитан, всегда со вкусом одет, блистательный хирург, успешно работающий заграницей. Что ещё нужно матери, вложившей все свои силы в любимое дитя? Сын всегда был с нею на связи, несмотря на удаленную работу. Они могли говорить обо всем. Такой близости у нее никогда не было ни с кем, разве что в детстве, с дедушкой. Она даже и имя дала в его честь, Эрнест. Антонина понимала, что сын был смыслом её жизни, и всегда подчеркивала это.
Нельзя сказать, что невестка не понравилась ей — успешный врач в ведущей больнице Санкт-Петербурга, целеустремленная, трудолюбивая, из приличной семьи, достаточно красива. Вполне подходящая партия. Однако всё-таки приходилось делить с ней обожаемого и единственного сына. Отношений Антонина не портила, но держала дистанцию. Старалась быть деликатной, с советами не лезла, хотя часто не одобряла невестку.
Но этот ребенок… Антонину мучили противоречивые чувства. То она яростно ненавидела внука, мучаясь от этого сжигающего и всепоглощающего чувства, то отчаянно жалела его, не зная, чем унять эту ядовитую тоску в груди, вызывающую даже изжогу. В неадекватных проявлениях ребенка она видела угрозу так успешно сложившейся жизни своего Эрнеста.
И вот сегодня сын попросил забрать мальчонку из садика. Она никогда ему не отказывала, да и долг свой, как бабушки, всегда выполняла добросовестно.
Игорёк поздно пошёл. Когда ему был годик, Антонина нашла хорошего массажиста, и проблему удалось решить. И заговорил мальчик поздно, но она самоотверженно занималась с ним развитием речи. Внуку она читала только лучшие книги. В три годика они порадовали папу чтением наизусть отрывка из её любимого произведения «Евгений Онегин». Она водила его на разные кружки, спортивные занятия, ставила ему классическую музыку, покупала к его приходу деликатесы, изысканно сервировала стол. Она из кожи вон лезла, чтобы угодить мальчику и воспитать в нем самое лучшее!
Но у ребенка, казалось, напрочь отсутствовало чувство прекрасного. Он постоянно пачкал ей дорогостоящие скатерти, разбивал любимый коллекционный фарфор, не мог попасть ни в одну ноту, рвал книги. И главное, был абсолютно неблагодарным, обзывая и постоянно дразня свою бабушку. Это сводило её с ума и лишало сна вот уже четыре года. У этого ребенка было всё по высшему разряду: няньки, лучшие педагоги, дорогостоящие игрушки, своя, огромная благоустроенная комната. Но, вместо благодарности, он платил за всё это равнодушием и жестокостью.
Антонина поморщилась от охвативших её мыслей. Вот уже и детский сад. Женщина постояла немного, мысленно перекрестилась, громко выдохнула и направилась к дверям.
— Игорёк, за тобой бабушка пришла, — несколько раз позвала мальчика тучная румяная воспитательница, — спрятался куда-то, не волнуйтесь, Антонина Павловна, сейчас приведу.
Антонина понимающе улыбалась, скрывая накатывающее волнение. Некоторое время мальчик не появлялся. Наконец он показался в дверях, подпираемый воспитательницей.
— Уходи, пусть мама придет! — пискляво крикнул он.
— Отвык, наверное, — виновато улыбаясь, выдавила из себя Антонина, пытаясь сохранять достоинство.
— Не пойду с ней! Уходи!
— Игорёк, это же бабушка, неужто забыл. Давно не виделись? — уточнила воспитатель.