— Да… он на лето в частный лагерь уезжает, а потом… я уезжала. Игорь, веди себя достойно! — вдруг строго сказала Антонина внуку и с рывком отвернулась.
Какое-то время мальчик ещё препирался, но под уговоры воспитательницы всё-таки пошёл к своему шкафчику. Открыв его, он метнул короткий взгляд на бабушку, все также не удостаивающую его вниманием. На лице ребенка мелькнуло странное выражение лица, обнаруживая внезапно осенившую его и явно обреченную на успех затею. Неожиданно он стал выбрасывать вещи из шкафа, кидая их в разные стороны.
— Игорёк! — удивленно вскинула брови воспитатель, — что это такое?
Она подошла к мальчику и мягко потребовала, чтобы он собрал вещи и, следуя указаниям висевшего на стене плаката, самостоятельно одевался.
— Знаете, у нас правило. Дети должны обслуживать себя самостоятельно, это же младшая группа, а не ясли.
— Да, да, конечно. — согласно закивала Антонина.
— А родители, знаете ли, не очень их этому обучают. Игорёк! Сначала колготки, а потом штанишки, — успевая давать указания ребенку, жаловалась воспитательница, — нас с няней двое, а их двадцать штук. Попробуй всех одень.
— Да, да, понимаю. Я обязательно скажу родителям. Вы абсолютно правы, дети должны быть самостоятельными.
Через двадцать минут замечаний и наставлений горемычный внук наконец оделся. Весь раскрасневшийся и запыхавшийся он впервые за это время прямо взглянул на бабушку.
— Идем! — твердо сказал он, протягивая ей руку.
Антонина, бросив холодный взгляд куда-то в сторону, повернулась в нему спиной и молча отправилась к выходу. Ребенок поспешил за ней. Выйдя на улицу, мальчик прибавил шагу, пытаясь догнать быстро удаляющуюся женщину.
— Стой! — крикнул ребенок.
Антонина не оборачивалась, но немного сбавила шаг, давая себя догнать.
— А я тебя догнал! — хватая Антонину за рукав, радостно воскликнул Игорёк.
— А ты где была? А к нам сегодня кошка с улицы прибежала! А у Юлечки сегодня куклу отобрали. А она спать не хотела. А Ирочка постоянно жует свою косичку. — каждая реплика ребенка сопровождалась дерганьем за рукав.
Мальчик пытался заглядывать в лицо бабушки, но та двигалась неприступная, как скала. Лицо выражало глубокую обиду, которую она, впрочем, нисколько не скрывала, а, скорее даже, старательно демонстрировала.
— А мы куда идем? А мама, когда придет? Не хочу к няне!
Так продолжалось минут десять. Игорёк не унимался. Вопросы сыпались один за другим, дерганье за рукав стало настойчивым и резким. Теперь он уже практически повисал на нём.
— Игорь Эрнестович, — вдруг отчеканила она, — ты живешь в Санкт-Петербурге! Это город великих царей, искусства и культуры! Мне стыдно за твое поведение!
Игорёк наморщил нос и отвернулся. Затем украдкой взглянул на бабушку и, медленно достав правую руку из кармана куртки, запустил указательный палец прямо в нос. Теперь он молчал, не задавал никаких вопросов, продолжая сосредоточенно исследовать свою ноздрю. Не дождавшись оправданий, Антонина вопросительно опустила взгляд на мальчика. Лицо женщины скривилось в брезгливой гримасе.
— Ты… ты… возьми немедленно платок! — женщина отдернула руку ребенка вниз, вручив ему белоснежный платок, — сколько раз я тебя учила, для этого есть платок! Платок, понимаешь?! — истерично повизгивала она.
Пытаясь справиться с раздражением, Антонина незаметно для самой себя опять ускорила шаг. Теперь она тащила за руку насупившегося внука, сжимавшего в кулачке полученный платок. Мальчик еле успевал передвигать ноги, движимый тянущей его вперед неумолимой силой. Оба были сосредоточены. Внезапно лицо Антонины озарилось от, судя по всему, какой-то блистательной идеи. Она резко остановилась и развернулась к внуку. Игорёк врезался в неё с разбегу и чуть не упал. Антонина присела напротив него. Её лицо сияло от предвкушения.
— Игорёк, а знаешь, куда мы сейчас пойдем? — вкрадчиво вопросила бабушка.
Ребенок, прерывисто дышал. Молча хлопая глазами, он вовсе глаза уставился на бабушку. Казалось, он не слышал вопроса.
— Мы пойдем с тобой в библиотеку, Игорёк! — восторженно объявила она, — в настоящую!
Ребенок все также мигая, смотрел на женщину.