Отвлек от печальных мыслей его знакомый силуэт. Точнее, два знакомых.
- Стас! – во все горло заорал он, приглядевшись, так, что все оставшиеся охранники обернулись на него. – Стой! – продолжал кричать он, вспоминая фамилию несносного подростка. И, подумав, добавил: - Павлик! Погоди!
Журналист сорвался с места и, сдерживая себя изо всех сил, пошел – а не побежал – за двумя детьми. Те неустанно удалялись, продолжая оставаться на виду.
Дети удалялись к выходу. Валерий попытался сократить путь и попал в человеческо-чемоданную пробку. Выбравшись из нее, он нашел детей около метро и побежал за ними.
Стас отдаленно услышал громкий голос и не подумал ничего такого. Ему и так всю дорогу казалось, что прохожие, особенно в форме, смотрят на него, когда он не видит. Он вел за собой безотказного двойника Павлика, который семенил, держа его за руку. Ему очень хотелось поскорее достичь цели, и одновременно происходящее захватывало. Ему неустанно казалось, что за ним идет погоня.
Взъерошенная «погоня» со светлыми волосами и блеклыми глазами, в плащике, очень отдаленно похожим на одежду лейтенанта Коломбо, догнала их у дверей в метро положила руку Стасу на плечо. Тот но понял, что как таковой угрозы сейчас нет, и не очень торопливо уставился на Валерия.
- Ну, что, куда дел двойника? спросил Валерий, присмотревшись.
- Никуда. В школе он. – пожал плечами в очень грязной майке тот.
За время своей бездомной жизни Стас устал и пришел в потрепанный вид. Он и сам понимал, что надо что-то делать. В бабушкиной квартире были необходимые вещи, и туда нужно было скорее возвращаться.
Тут Валерий присмотрелся к Павлику. Он уже видел двойников.
- Тише ты. – зашипел Стас, когда тот непроизвольно ахнул.
- Где ты его нашел? – удивился Валерий.
- В тополиной аллее.
- Где? Не слышал о таком.
- Это секретное место. – неохотно отмахнулся Стас.
- А сейчас ты куда?
- В другое секретное место.
- Но вам необходимо собраться. Нужно где-то провести совещание.
- Я есть хочу. – неожиданно пояснил Павлик. Валерий вспомнил, как привлекал внимание двойник Стаса, и непроизвольно захотел заткнуть уши.
- А мне нужен отдых. – ответил Стас.
- Так, дети. Давайте сейчас соберемся где-нибудь на общей территории и познакомимся. А там будем решать что делать.
Прохожие в Москве не очень отзывчивы. однако все же они проявляют бдительность.
- Дети! Он к вам лезет? – спросила возрастная тетя с короткими волосами и длинным декольте.
- Да. – пискнул Павлик.
- Нет. – напористо возразил Стас и добавил: - Мы все знакомые.
После чего попытался улыбнуться. Вышло это у угрюмого свободного плохо.
Тетя недобро оглядела замызганного Стаса, бледного Павлика и Валерия с горящими глазами. Ей пришлось идти дальше.
- А куда мы пойдем? – неожиданно заинтересовался Стас.
- Есть у меня один старый знакомый. – загадочно пояснил Валерий, и на миг Стас подумал, что знает, о чем речь. Потом Валерий добавил: - У тебя в твоей квартире все равно ведь еды нет?
- Я есть хочу. – повторил Павлик совершенно в другой интонации.
Дело было решено.
Читатель и ясновидение.
Яна и Дима долго задумчиво смотрели друг на друга. Как и большинство свободных, Яна посещала Серый чат. Это было едва ли не единственное место, где можно было хотя бы в каком-то образе быть в безопасности.
В обычной жизни свободные встречались и тем более общались редко. Они не становились друзьями, и плохо понимали друг друга. А что было бы, если бы все же они стали дружными? Это было неизвестно. Слишком долго два разных клана сторонились друг друга, и в конце концов отрешенность распространилась на внутренние отношения.
- Дима? – переспросила Яна
- Я в чате ни с кем не общался.
- Я тоже.
- У тебя есть друзья в жизни.
- Они не знают правду, и никогда не узнают.
- А если узнают?
- Мы спрячемся в Сером чате.
Такая мысль приходила в голову и Диме. Серый чат создал бы двойников, и возможно, его родители не заметили бы ничего. Однако он был совсем не так безучастен, как казалось со стороны. А за последние несколько дней ему немного открылся настоящий мир, и очень захотелось в нем остаться. Или хотя бы бывать почаще. Он инстинктивно чувствовал, что половина людей над ним шутила, однако другие относились по-человечески.