По неясным причинам, она еще не совсем потеряла самоконтроль и помнила часть задания. Ей наверняка хотелось есть, но ее дар легко помогал добиваться цели. Был один побочный эффект. Такие, как она, не могли использовать дар слишком часто, от него они забывали часть прошлого. Однажды эту особенность объекта Осина уже применили, когда проводили вербовку. Теперь с ней происходило еще нечто более печальное.
В наставшей тишине двое человек смотрели на огонь в печи для кремации. Потеря контроля – это плохо.
У Дмитрия. Московская душительница.
Дима подходил к дому. Они договорились съездить на старую квартиру его семьи в выходные. Там должен был обитать его друг детства, который перерос в журналиста, приводившего в панику Серый чат. Он пришел в недоумение, поняв, что может прочитать мысли своего взрослого знакомого прямо сейчас.
А потом и вовсе стало ясно, что за ним кто-то торопливо идет. Дима озадаченно огляделся и увидел странную троицу – очень плохую версию Коломбо, Стаса и сущность, похожую на двойника.
Троица подбежала и встала полукругом. Дима молча смотрел на них. Валерий с хронически горящими глазами, еще сильнее похудевший и не очень опрятный Стас и болезненный двойник смотрелись странно.
- Вы че? – наконец спросил Дима.
- А че? – выдал Валерий.
- Дима! Что им от тебя надо? – подала голос шедшая мимо соседка.
- Ничего. – ответил Дима, придавший своему голосу привычное выражение равнодушия. – Знакомые.
Соседка, которая когда-то видела Стаса, неохотно пошла дальше.
- Пошли. – предложил Валерий, и они не сговариваясь пошли. Родители еще не вернулись, квартира Димы пустовала, а обсуждать их дела на людях не стоило.
Около двери они замерли на долгую минуту.
- У вас что, кто-то в гостях? – поинтересовался Валерий.
- Нет. – тихо ответил Дима.
Из-за двери безобидно пахло чаем и сигаретами. Дима очень медленно открыл дверь.
Оказалось, что пахнет еще и лекарствами. Стол был усыпан компрессами и ватой. В центре стоял странный флакон из стекла, в металлическом подстаканнике. Впечатление дополняла цепь, которая спускалась прямо на ламинированный пол.
В папином любимо кресле сидел Черный колдун.
- Привет. – кисло улыбнувшись, сообщил он.
Прошла долгая задумчивая минута. Первым среагировал Стас. Издав мстительный вопль, он бросился к незваному гостю и принялся от души его колошматить.
- Ты меня обманул! Ты меня нагрел! – тонким от злости голосом сообщил он.
- Никого я не грел. – пытался защищаться от несильных, но очень обильных ударов Черный колдун. – Нас всех обманули. Серый чат в руках падших.
Стас почти успокоился, хотя продолжал держать недавнего знакомого за горло. Дима прибежал с кухни с чайником.
- Это зачем? – на всякий случай отодвинувшись, поинтересовался Валерий.
- Ну, или успокоиться водой внутрь, или плеснуть. В зависимости от ситуации. - объяснил Дима.
- Там нет ничего. – хриплым голосом предупредил Черный колдун, отцепляя скользкие липкие пальцы.
- Куда ты пропал? – потряс его за плечо Валерий.
- С московской душительницей познакомился. – объяснил Черный колдун.
- Почему ж она тебя не задушила?
- Да она подумала, что я умер. Я сам так думал, пока дождь не пошел.
- Где ты скрывался все это время?
- В основном по заброшкам.
- Это что? – внезапно заинтересовался клон Павлика.
- Старые дома. – не подумав ответил Валерий.
- Я такой видел. Я из него пришел. – будто бы невпопад ответил Павлик.
Наступила тишина.
- Ребята, дело усложняется. За каждым нашим шагом следят, и наш разговор скорее всего слышат. – предупредил Черный колдун. – Вам лучше делать вид, что вы живете обычной жизнью.
- Где же нам разговаривать? – развел руками Валерий.
- Все равно грядут перемены. Будет война. Но торопить события не стоит. Нам лучше соблюдать осторожность.
- Слушай. А у тебя на кухне ничего кроме пустых чайников нет? – поинтересовался Валерий у Димы. Тот озадаченно моргнул и неожиданно вспомнил простые человеческие советы, которые давала ему мама.
Друзья Читателя.
Дима очень любил своих родителей. Ему иногда было ужасно жаль, что он не стал такими, как они – совершенно нормальными людьми. Ему было страшно подумать, что с ними будет, когда они узнают, что с ним на самом деле происходит. они подумают, что их ребенок – урод. Конечно, он знал, что не все боятся таких, как он, однако он отчаянно считал, что им по-прежнему не место в этом мире.