Стас просто пропал. Дома остались все его вещи, он ушел с минимальным набором. Он и одежду для улицы е взял – чтобы сразу не хватились.
Несмотря на все хитрости пропавшего, эмпату было очевидно отчаяние. Без причины такие поступки не совершаются. Он прорвался к женщине с короткими темными волосами и седовласому мужчине – родителям Стаса и успел задать пару вопросов. Сначала ему показалось, что сейчас его «пошлют» далеко и откровенно. пришлось использовать дар – совсем немного, только поверхность айсберга.
- Ты сама виновата. – уныло сообщил седовласый отец. – Я говорил: нельзя все сводить к деньгам.
- Жизнь такая! – развела руки женщина. – Я хотела, чтобы у него было подсознание как в Америке.
- Со Стасом этот номер не пройдет.
- Он был творческий? – вырвалось у Вали.
- Да. – сказала мать.
- Нет. – одновременно сказал отец.
Они переглянулись, и в этом движении проскользнуло странное единство.
- Он играл на гитаре. – трагически спорила женщина.
- Хотел быть лидером и привлекать внимание. – вставил отец.
В этот момент откровения Валя понял: приближаются органы. Как представитель прессы, он имел право задавать вопросы. Как любитель собственного комфорта, он не должен был «светиться». Он незаметно откланялся и, отступая, увидел, как родители недоуменно переглядываются. Так было всегда. После откровенных речей допрашиваемые искренне недоумевают – зачем они все рассказали мало знакомому человеку.
Читатель.
Большой город – это всегда масса событий. Позволить себе бездействовать могут только слабоумные и дети. И в ряде мест все же царили мир и безмятежность. Пока далеко в парке лежали бездыханные тела, а родители не могли понять, что стало с их ребенком, в просторном зале за столом сидел маленький мальчик.
У него были умные серьезные не по возрасту глаза. Для своих сверстников он был слишком спокоен и безучастен ко всему. Внешне казалось, что он обычный, даже слишком приземленный. У него было бледное лицо, длинные для мальчика волосы – не очень чистые, похожие на сосульки. Он плотно сжимал бледные губы и смотрел на страницы.
- Дмитрий Соловьев! – крикнула из-за кафедры библиотекарша. – Литературу подобрали.
Светлокожий мальчик в очках повернул голову и равнодушно посмотрел на нее.
- Книги ваши принесли. – медленно повторила она, глядя прямо ему в глаза. – Заберите.
Дмитрий Соловьев покорно поплелся к кафедре. Для своего возраста он был умен, и ему позволяли ходить в зал чтения для взрослых. Он брал литературу по предметам, которые не проходили в третьем классе, где он учился, и никто не мог понять – читает ли он их на самом деле. Хотя учителя ставили ему высокие оценки, это касалось только изучаемых тем. Дмитрий Соловьев не был скрытным, или опасным для общества, просто у него был симптом даутизма. Он не был так энергичен, как другие дети, и в обществе вел себя незаметно, на чем симптоматика и ограничивалась.
Забирая принесенные книги, Дима отвернулся и вздохнул, стараясь, чтобы это не было заметно. Он знал о своем диагнозе, послушно ходил на процедуры, вел себя адекватно, и страстно увлекался знаниями. Это помогало отвлечься от его главного секрета. Общаясь с другим, Дима терялся и забывал о самоконтроле. Взрослые не понимали – почему он сначала общался с другими, а потом перестал? Просто без общения он на время забывал о своем даре. Также в этом помогало чтение. Раньше еще действовала музыка, но потом из-за частого использования способностей он стал глохнуть. Поняв это, Дима ограничил звуковые воздействия и постарался заняться чем-то, что не требует напряжения слуха. Ему подошло чтение.
Конечно, нужно было постоянно контролировать себя. Для ребенка такая ответственность не прошла бесследно. Он был слишком сосредоточен на своей проблеме, о которой никому не говорил. Взрослые считали, что перед ними – не совсем здоровый ребенок.
Ему было тяжело в столице. Вокруг было столько людей, а это было для него опасным фактором. Он научился скрываться от своего дара. В столице было много отвлекающих возможностей, и ему казалось, что это его спасает.
Он сидел за томами книг, узнавал новое, и его голова словно возвращалась на место. Страх, что его способности кому-то станут известны, перестал пугать его. Жизнь текла. До него никому не было дела. Он сумел стать незаметным. А в то, что двое в парке умерли из-за галлюцинаций, было слишком легко поверить. Ему уже давно стало ясно: все, что кажется легким, на самом деле самое сложное, и ничто в этом мире не дается просто так.