К ней ненавязчиво подошел человек в мало выделяющейся одежде. Он просто сел рядом, щурясь от зрелищности окружающего мира.
- Ты больше не поддаешься контролю. Что с тобой? Ты больна?
Ответа не последовало.
- Тебе нужно вернуться на базу и пройти обследование. Нельзя допустить, чтобы такие, как ты, болели.
Девушка молчала.
- От тебя идет жар. У тебя температура. Тебе надо вернуться. – продолжал настаивать собеседник. Он не был похож на людей в костюмах. У него был интеллигентный вид, и больше всего он походил на профессора на пенсии. Не хватало очков и какого-нибудь инструмента для прослушивания пульса.
- Спать. – прозвучало еле слышно.
- Тебе нужен осмотр. – ответил человек. – Ты помнишь, кто я?
Голова с пепельными волосами кивнула.
- Как меня зовут?
- Крыса. – после озадаченной паузы выдала девушка.
- Ну, вроде того. – профессор осмелился похлопать ее по руке. – Вообще-то, Константин. Давай поедем на базу, домой.
- Мой дом не на базе. – бесцветным голосом ответила девушка. Но видимо Крыса Константин хорошо знал ее, и ее очень тихий голос его не обманул. Он отсел и издали сообщил:
- За тобой объявят охоту. Ты помнишь, кто ты?
- Черный колдун называет меня Московской душительницей.
- Какой колдун? – не понял Константин.
- Он из чата.
- Тебе нужно вернуться. Пойдем. Ты же знаешь, что может произойти?
Наступила тишина. Последнее, что помнил профессор – глаза. Без цвета. Без зрачков. Огромные и пронзительные.
Ключ. Вход без дверей.
Валерий озираясь шел по корпусу. Ничего примечательного. Пустые стены. Охрана есть, однако она ходит где-то далеко. К тому же, у Валерия были способности воздействовать на противника на расстоянии и внушать ему что-то.
Пионерлагерь был серый и пыльный. Стекла почти не побиты. Выключатели Валерий трогать побоялся. Он вообще никогда не советовал бы что-нибудь трогать там, где давно не убирались. Он нашел корпус с пылью вместо пола, серые кусты без листьев, поводок собаки, сильно погрызенный. Все эти приметы описывал ему Павлик. Точнее, конечно, не он сам, а его разговорчивый двойник. Общаться с копией было очень тяжело. Павлик второй был дружелюбен и разговорчив, но не очень умен, хотя иногда некоторые его заявления действительно гласили истину.
- И что, ты сам пришел сюда? – допытывались тогда они с Черным колдуном.
- Я не приходил. Меня на машине привезли.
В углу защитник клонов тихо ржал, стараясь, чтобы Павлик этого не видел. На то, что это видели Валера и Черный колдун, ему было наплевать.
- Хорошо. – пытаясь улыбаться, фальшиво похвалил Черный колдун. – А потом что произошло?
- Дядя в черном костюме сказал слова.
- Какие слова?
Павлик что-то выдал на иностранном.
- Что это? – устало спросил Валерий.
- Не знаю. Я не говорю на других языках. Я только запомнил.
- А ты точно его расколдовал? – начал выходить из себя Валерий.
- Не зли меня. – огрызнулся Черный колдун.
- Хочешь сам вести допрос?
- Дяденьки. Не ругайтесь. Там была заглушка. – попытался сделать доброе дело Павлик.
- Заброшка. – сдавленным голосом поправил из угла Стас.
Дружелюбный Павлик не заподозрил за покровителем двойников ничего плохого и продолжил:
- Да. И там был рисунок с желтыми пчелами.
- Где? – заинтересовались оба.
- Я тут проверил фотографии в интернете. – поспешно вставил Стас, видимо, поняв, что его подопечного сейчас побьют двое взрослых. – Такие приметы есть у одного заброшенного лагеря.
- Че ж ты молчишь?
- Да там нет никаких тайных дверей. – развел руками Стас. – Я проверил все, что нашел.
На фотках действительно ничего не было. Пыль, обвалившаяся штукатурка, дерево прямо в корпусе. Развалины, которые трудно восстановить и жалко закапывать.
Сейчас журналист, стараясь не вдыхать глубоко, прошел под проемом с надписью «Таня» и увидел в окне желтый рисунок на стене. Заброшка была в плохом состоянии. Она не могла бы использоваться детьми, хотя ему казалось, что можно было сохранить ее, если бы приложить хоть немного усилий. Ему запомнилась библиотека, о ней ходили легенды, но сейчас большинство книг валялись на полу, там было сыро, неуютно.
Сейчас он ходил по столовой и искал ключ. По словам Павлика, он слышал звон, похожий на падение ключа, потом его кто-то поднял, нецензурно бранясь. Он мог бы предположить, что это охранник. У него была санкция от журнала. Но он понимал, что охранник не обязан говорить правду, и скорее всего он получит не ответ, а ту же ругань.