8.01.2019
С. Кинг, "История Лиззи"
Главный вопрос, который меня мучает после того, как перевернута последняя страница 600-страничной книги - зачем, ЗАЧЕМ я это прочитала?? Это все уже было. Причем не у Кинга (это первый роман данного автора, с которым я ознакомилась). Вообще - было. Сумасшедшие отцы, Эдипов комплекс, несчастное детство, уход от действительности в сказочную страну. Неужели в западной литературе не осталось других тем? Я вспоминаю Диккенса, Филдинга, даже Теккерея. Вот это были титаны! Какие темы они брали, какие характеры изображали. А тут? Вторичность, причем вторичность натужная. Да, видно, что автор умеет писать. Видно, что роман грамотно сделан. Но - этого слишком мало. Мне не было страшно. Мне даже не было по-настоящему грустно. Я не прониклась, короче говоря. А еще это обилие брани и натуралистических подробностей, которые, видимо, стали хорошим тоном в современной литературе. Лизи надо было поправить резинку от трусов. Лизи надо было пописать. Лизи пукнула. О господи. Мне неинтересно про это читать. Мне неинтересно про это знать. Зачем это? Дело не в комплексах и табуированности сознания, просто данная информация, по-моему, не помогает раскрытию образа никак, и возникновению эмпатии не помогает тоже.
2017 г.
С. Т. Аксаков, "Семейная хроника"
После Кинга Аксаков - это вроде как чистая ключевая вода в сравнении с "Пепси-колой". Свежесть. Здоровье. Простота. Счастье. Детство. Эту книгу очень любила покойная прабабушка Таня. Я тоже пыталась читать ее в юности, но не смогла продраться сквозь описания природы и архаичные семейные отношения. В памяти осталось только одно: старый деспотический дед, скучно. И ничего почти не происходит. А в этом-то и вся прелесть. Книжки едва хватило на два вечера. Не оторваться. Люди здесь ни с кем не воюют, ничего не изобретают, ни от кого не скрываются. Просто живут. Сюжет развивается на протяжении десятилетий, на протяжении поколений. Патриархальность самая милая и самая дикая. Отношения, которые сейчас трудно и представить. Не хочу и думать, что сказали бы о них феминистки. А чего думать? Я и так знаю, что сказали бы, и от этого заранее скучно. Пример дикой и милой патриархальности. "В несколько минут весь дом был на ногах, и все уже знали, что старый барин проснулся весел. Через четверть часа стоял у крыльца стол, накрытый белою браною скатерткой домашнего изделья, кипел самовар в виде огромного медного чайника, суетилась около него Аксютка, и здоровалась старая барыня, Арина Васильевна, с Степаном Михайловичем, не охая и не стоная, что было нужно в иное утро, а весело и громко спрашивала его о здоровье: "Как почивал и что во сне видел?" Ласково поздоровался дедушка с своей супругой и назвал ее Аришей; он никогда не целовал ее руки, а свою давал целовать в знак милости. Арина Васильевна расцвела и помолодела: куда девалась ее тучность и неуклюжесть! Сейчас принесла скамеечку и уселась возле дедушки на крыльце, чего никогда не смела делать, если он неласково встречал ее. "Напьемся-ка вместе чайку, Ариша! -- заговорил Степан Михайлович, -- покуда не жарко. Хотя спать было душно, а спал я крепко, так что и сны все заспал. Ну, а ты?" Такой вопрос был необыкновенная ласка, и бабушка поспешно отвечала, что которую ночь Степан Михайлович хорошо почивает, ту и она хорошо спит; но что Танюша всю ночь металась. Танюша была меньшая дочь, и старик любил ее больше других дочерей, как это часто случается; он обеспокоился такими словами и не приказал будить Танюшу до тех пор, покуда сама не проснется. Татьяну Степановну разбудили вместе с Александрой и Елизаветой Степановнами, и она уже оделась; но об этом сказать не осмелились. Танюша проворно разделась, легла в постель, велела затворить ставни в своей горнице и хотя заснуть не могла, но пролежала в потемках часа два; дедушка остался доволен, что Танюша хорошо выспалась". У меня детгизовское издание 1955 года. 55 года! И мне умилительно в нем все: то, что это Детгиз (какие дети будут читать такое, скажите на милость?), устаревшая орфография ("вовремя" через дефис, а "темно-красный" без дефиса), архаичный синтаксис ("В исходе июня стояли сильные жары"), собственно ТЕКСТ. Нет, теперь я понимаю, почему я могла читать в 12 лет "Детские годы Багрова-внука", а "Семейную хронику" не могла. В первом случае речь идет о взрослении ребенка, пробуждении детского сознания... нет, не детского, сознания вообще; во втором - об истории семьи, рода. Династии, если угодно. Вторая книга - для человека уже пожившего, желательно даже семейного. Иначе всех этих тонкостей отношений со свекрами, золовками, невестками просто не понять. Какое счастье, что нас не заставляли ее читать в вузе! И не по возрасту, и не по статусу, а главное, тогда просто не хватило бы времени, чтобы оценить язык, все эти смешные милые детали, подробности устаревшего быта... Я бы сказала, что Аксаков - это крайне увлекательное чтение для взрослых. 25+. А может быть, даже и больше. Впрочем, это индивидуально все равно.