А. Земянский, "Автобан нах Познань"
Это вроде как паропанк. Польский паропанк. И ещё постап. Польский постап-паропанк, да... На этой штуке я подвисла. Недели так на две. Уже и на Бостром отвлеклась, и на разное другое. Чётко помнила, что тогда, когда я читала первый раз, эти жуткие восемнадцать лет назад, мне нравилось. А теперь - ну никак... Печально пыталась подраться сквозь строчки и думала: ну блиииин... Ну зачем столько про войнушку. И про антропоморфных гепардов. И вообще, поляки, вы задолбали со своим гонором. Та же самая старая сказка про то как "наш Советский Союз покарает", только в роли Союза несгинувшая Польша. А потом продралась все же до концовки и оказалось-то, что читала я книжку про то, как нелеп любой национализм. Хоть польский. Хоть зимбабийский. А он умный чувак, Анджей Земянский. Пожалуй, придётся простить ему антропоморфных гепардов.
М. и С. Дяченко, "Зоопарк"
Мне вообще всегда казалось, что творческий тандем Дяченко стоит как-то в стороне от большей части современной русскоязычной фантастики. К научной они не имеют вовсе никакого отношения, что там от науки? К социальной - вроде бы да, а в то же время внутренне сопротивляешься тому, чтобы отнести то, что они делают, к данному направлению. Наверное, стоит назвать их фантастику мягкой, гуманитарной. Очень тут много о человеке, о морали, о границах допустимого и даже о любви... А ещё - их фантастика, кажется, максимально приближена к классике. Это какая-то гоголевская, булгаковская фантастика, то есть такая, где фантастическое допущение - ну это совсем условный прием, прозрачный, который даже не прикидывается чем-то, что можно воплотить технически. Яркий пример этого роман "Армагед-дом", основная идея которого настолько дика, что поверить в неё можно лишь если ты заядлый поклонник жанра. Повесть "Зоопарк" не так сложна, но очень характерна для авторов. Хочется назвать её простым хорошо написанным текстом. Прекрасный русский язык, яркие типажи, замечательная небанальная концовка и при всем том очень средний сюжет. Идея - выпускники биофака научились управлять поведением животных. На потребу публики. Все. А из этой идеи вытаскивается рассказ о том, что такое массовый зритель и массовая культура. 2003 - это ведь, кажется, год, когда набирали популярность шоу типа "За стеклом", перевернувшие представления о дозволенном на телеэкране. И эта повесть - явная реакция на события такого плана, на стремительно деградирующую программу телевидения, на потакание самым низменным, действительно низменным вкусам публики. В итоге зоопарком становится толпа, беснующаяся у вольеров, а вовсе не звери. Повесть уже старая, но выглядит остро актуальной и сегодня. И, наверное, будет такой всегда. Каждому из нас предстоит сделать свой выбор. P. S. А ведь, если вдуматься, концовка страшно идеалистична. Ну на что будут кормить спасенных зверей бывшие сотрудники?.. В общем, есть тут над чем подумать.
А. Громов, "Сила трения качения"
Повесть запомнилась как лучшая вещь выпуска (журнала "Если" за ноябрь 2003 - Н. Ц.), брильянт. При перечитывании впечатление не изменилось. Сюжет: дипкурьер, которому поручено доставить круглый стол для переговоров с туземцами на новой планете, вынужденно совершает аварийную посадку и должен преодолеть триста километров до миссии за двенадцать дней, чтобы успеть в назначенный срок. И он преодолевает... Плывёт, ползёт, карабкается по скалам, прорубается сквозь заросшие гигантским хвощом джунгли... Переживает нападение диких животных, хищных растений и туземцев, миллион раз оказывается на волосок от смерти, но... успевает. Чтобы узнать, что - опаньки! - переговоры проведены ещё вчера, а туземцам выставили квадратный стол из гостиной. Им-то что, они же не знают, что такое круг. Своей внутренней энергией и абсурдом повесть напоминает другой текст автора, "Вычислитель", по которому был даже снят хороший (!) фильм. И когда переворачиваешь последнюю страницу, накатывает недоумение: да о чем это все? Зачем?.. Мне кажется, этот текст прежде всего о постсоветском человеке. Который готов совершать подвиг за подвигом, класть жизнь свою на алтарь... чего-нибудь, чтобы в итоге получить шиш. Текст об обесценивании смыслов, о самопожертвовании, долге, чести, ставшими не более чем набором звуков. Однако при этом повесть не кажется депрессивной, а герой не выглядит проигравшим. Он - победитель. И в закат он уходит несломленным и непревзойденным, последний и единственный (по версии туземцев) рыцарь Круглого стола. Он совершил свой подвиг. И остался в легендах - а значит, в вечности. О нем и сказки расскажут, и песни споют - жизнь прожита не зря. А что за песни да сказки - да так ли это, в сущности, важно?