Должны они редакторов, иметь,
Которые за это отвечают.
Способных очень пристально смотреть,
Что им приносит журналистов стая,
В газете ложь не допуская впредь.
Но их, похоже, не волнует это,
Стихия их — словесное болото.
Что бы повысить хоть чуть-чуть тираж,
Сенсационный нужен репортаж.
Для этого они всегда готовы,
Раздуть случайно брошенное слово.
Однако эту чепуху народ,
Читает поутру за чашкой чая.
Не понимая, что газета лжёт.
Намеренно все факты извращает,
Их, подавая задом наперёд.
О грабежах и прочих преступленьях,
С неистовым читает упоеньем.
Особенно отраден для людей,
Какой-нибудь отъявленный злодей.
И долго не смолкают разговоры,
Среди людей про крупные афёры.
Природа не выносит пустоты,
И головы людей трещат от знаний.
А тут ещё газетные листы,
Пытаются заполнить всякой дрянью
Мозги, однако, помыслы пусты.
Дурманят ароматы новой сказки,
И едкий запах типографской краски.
Сенсации не меркнет огонёк,
Но людям почему-то невдомёк,
Что это всё дешёвка и халтура,
Достойная ларька с макулатурой.
Умы людей, сдавив как мощный пресс,
Диктует нравы, вкусы, интересы,
Обрушив на мозги не малый вес.
Наверно потому назвали прессой.
Не жаль себя, то пощадили б лес.
Древлянами назвали предков наших,
За то, что обитали в дикой чаще.
Но разве для того Природа мать
Обширные леса решила дать,
Что б мы её, свою обитель, сами,
Нещадно вырубали топорами.
Наносим мы неповторимый вред
Своей среде, пилу хватая в руки.
Я тоже приношу немало бед,
Бумагу, потребляя для науки,
Что б от трудов моих остался след.
А может и мой труд не очень нужен?
Велик ли прок от ловли жаб по лужам.
А, выловив прекрасный экземпляр,
Заглядывать часами в окуляр.
Любуясь небывалым препаратом,
Строчить свои научные трактаты.
Есть в мире два десятка человек,
Читавшие трактаты про лягушек.
Так специфичен просвещенный век.
А сколько новых просек и опушек,
Для этого расчистил дровосек.
Но эти неуместные примеры
Нас могут снова привести в пещеру.
Немало было пользы для людей,
Когда смотрел на небо Галилей.
Без знаний не освоить океаны,
И в небо не поднять аэропланы.
Но человек, что в руки не возьмёт,
Оружием становится мгновенно.
Аэроплан готовится в полёт —
Пилот в мундире с выправкой военной,
Свой лайнер превращает в бомбомёт.
Друг с другом люди в вечной перепалке,
С тех пор, как первый враг сражён был палкой.
И сердце профессуры не щемит,
Изобретая порох и «иприт».
Приходиться отметить с сожаленьем:
Наука у убийства в услуженье.
Размышления председателя Рокка
Я ногу повреждённую тяну,
И ноет пострадавшее колено.
Ложится ужас мне на седину,
Когда я вспоминаю эту сцену,
Как страшный гад глотнул мою жену.
А я, оцепенев, стоял не в силах
Хоть чем-то подсобить в то время милой.
Я умирая, буду помнить крик,
Который услыхал в тот жуткий миг.
В чём бедная супруга виновата?
За что такая страшная расплата?
Возможно, виноват я в этом сам,
Берясь за то, в чём мало разбирался.
Такое дело мне не по зубам.
Я этому, увы, не обучался,
И не хотел внимать профессорам.
Я думал это проще русской печки,
И не нужны заумные словечки.
Считал, что если есть в руке мандат,
То будет непременно результат.
Я оказался глупым дилетантом.
Мне это всё напомнило Антанту.
Когда поднял народы Красный луч,
Они ползли на нас как эти гады.
Казалось, что кулак их так могуч,
Что против них не может быть преграды,
И не спастись от этих чёрных туч.
Однако, окрылённые идеей,
Мы разгромили Белого злодея.
Привёз к победе Красный паровоз.
Идеи наши, как для змей мороз.
Исчезнут вскоре в мире буржуины,
Мы новый мир построим на руинах.