Бег
Размышления генерала Хлудова
Стамбул, Берлин, Париж, Мадрид, Милан.
Мелькают города, мелькают лица.
И я как неразумный таракан,
Бегу и не могу остановиться.
Куда? Зачем? Не понимаю сам.
Я стал Иудой, беглецом, изгоем,
Хотя ещё недавно был героем.
И воевал, не ощущая страх.
Вся грудь в крестах, медалях, орденах.
Теперь я без сапог, мундир в заплатах,
В России, став персоною нон грата.
Погибла наша доблестная рать,
Когда с лавиной красною столкнулась.
Осталась только мятая кровать,
В коморке на окраине Стамбула,
И я на ней стараюсь размышлять.
Голодный, с пятидневною щетиной,
Пытаюсь докопаться до причины.
Когда произошёл в сознанье сдвиг,
И стал неуправляемым мужик.
Вдруг перестал бояться экзекуций,
И вздыбился, как конь от революций.
Утратив веру, взялся за топор,
Пытаясь сбросить кандалы и путы.
Мужик всегда был на расправу скор.
Ещё во времена «Великой смуты»,
Зажжён был непокорности костёр.
Крамола на Руси совсем не нова,
А начиналось всё от Годунова.
И до царя Бориса был бедлам.
Ушкуйники шалили по лесам.
Разбойный люд мог грабить по дорогам,
Но знали все, что Князь — наместник Бога.
Считали православные не зря,
Что посланы монархи небесами.
Священники об этом говорят.
Ведь даже самый злостный из смутьянов,
Решил прикрыться именем царя.
А Годунов, чтоб сесть на трон законно,
Заставил люд простой прийти с поклоном.
По воле горожан во власть пришёл,
Не получив от Господа престол.
Как саранча полезли самозванцы,
Страну чуть не порвали иностранцы.
Бояре грызлись, словно псы, и вот,
Что бы Держава встать смогла с колена,
Из недр смуты вышел новый род.
Все знали, что его на трон священный
Поставил не Всевышний, а народ.
А значит, если будет не по нраву,
То сможет и лишить такого права.
А вскоре наступил «галантный век»,
Учением увлёкся человек.
Умнели люди, но слабела вера.
Мозги бродили от идей Вольтера.
Но не пошло учение нам впрок.
В сознание людей проникла скверна.
Из этого должны извлечь урок.
Сломалось что-то главное наверно.
Вот и накрыл страну коварный рок.
Ну, как прожить без стержня на чужбине,
Здоровому и сильному мужчине?
Я больше жить в Стамбуле не могу.
На Родину хоть завтра побегу.
Пусть даже босяком по бездорожью.
Но как туда бежать, ведь там безбожье?
Для них я злой непримиримый враг.
Припомнят все дела на поле брани.
И ждёт меня заброшенный овраг,
Без погребенья, и без отпеванья,
Среди котов бродячих и собак.
Припомнят титул и мундир зелёный,
Сиваш и генеральские погоны.
А я хочу на Родине своей
Спокойно жить, воспитывать детей.
Ещё возможно ждёт меня невеста,
Но для меня в России нету места.
Мне ностальгия давит на мозги.
О, как мне надоели эти драки.
Меня хозяйка завтра за долги,
На улицу прогонит как собаку.
А там туман и не видать ни зги.
Всевышний не пошлёт краюхи хлеба.
Я не достоин ни земли, ни неба.
Мне Ад, наверно, чересчур хорош,
Я не поставлю на себя и грош.
Не лучше ли, на радость Люциферу,
Пустить в висок свинец из револьвера.
Размышления генерала Чарноты
Не бьётся сердце, дышится с трудом,
Когда твоя рука тасует карты.
В висках не умолкает майский гром,
Когда на территории азарта
Садишься перед ломберным столом.
Нет ничего прекраснее на свете,
Волнительней, сильней, чем чувства эти.
Они пьянят скорее, чем вино.
И воздух необычный в казино.
Божественней, чем литургия в храме.
Уютней, чем альков прекрасной дамы.