Неужто я и вправду наркоман,
И не могу прожить без этой дряни?
Судьба загнала в сладостный капкан
Коварных необузданных желаний,
Бальзам волшебный для душевных ран.
Я весел был, и обожал пирушку,
Пока однажды не попал в ловушку.
Когда удалось морфием с трудом,
Снять очень сильный болевой синдром.
Игла спасла, вонзаясь в ягодицу.
Вот так я стал слугой послушным шприцу.
Хотелось бы навек сойти с иглы,
Не быть рабом у белого кристалла.
Избавиться от этой кабалы,
Чтоб кости постоянно не ломало,
Но разорвать не просто кандалы.
Будь проклят тот вассал исчадья мрака,
Кто догадался сок извлечь из мака.
Хоть алый, взор, ласкающий цветок,
Избавить от страданий многих смог.
Лечу к погосту как на паровозе,
Всё время, только думая о дозе.
Мне дела нет до прелестей девиц.
Тоска меня съедает как гангрена.
Но вот наполнен мутной влагой шприц,
Игла проворно проникает в вену,
И сразу яркий свет из-под ресниц.
Вот я парю, мечтами окрылённый,
Во всех девиц, прекрасных дам влюблённый.
Хочу сжимать в объятьях нежный стан,
Как ловелас, жуир и донжуан.
Амур своей стрелой пронзает сердце,
Играют лиры марш мажорным скерцо.
Но вот уходит в прошлое мажор.
Звучат минором траурные ноты,
Играя несмываемый позор.
Нет кроме дозы никакой заботы.
Крадусь в аптеку как багдадский вор.
Блестящую стекляшку как сорока,
Хватает раб смертельного порока,
Упрятав в свой укромный уголок.
И нет меня, есть только порошок.
Я словно джин из лампы Аладдина,
Вассал несчастный властного морфина.
Мне не поможет ни один мудрец,
Дающий очень ценные советы.
Я знаю: приближается конец.
К виску приставлю дуло пистолета.
Прими в свои объятия Творец.
Поведаю потомкам, умирая,
Что морфий подарил мгновенья рая.
А между ними был кромешный ад.
Я, ощущая преисподней смрад,
Шагну в гиену огненную смело.
Скорее бы. Твой выход, парабеллум.
Размышления доктора Бомгарда
Не может врач работать без души.
В таёжной, Богом проклятой, больнице,
Особенно живя в такой глуши.
Есть пациенты не в одной столице,
И убегать, отсюда не спеши.
В углу медвежьем вечно непогода,
А я обязан здесь прожить три года.
Вокруг одни леса, хоть волком вой,
И вечный спутник комариный рой.
Зимой мороз, сугробы по колено,
А летом снегу грязь идёт на смену.
В тайге не стоит одному гулять.
На сотни вёрст коварная трясина,
И не надёжна под ногами гать.
Сюрприз опасный за любой осиной,
Обманчиво блестит речная гладь.
Глядишь, луга прибрежные затопит.
Наверно в министерстве недотёпы.
В такую глушь забросить москвича,
Но нету лучшей школы для врача.
Наверно после этого этапа
Я стану настоящим эскулапом.
Посёлки, деревеньки, хутора.
Меня по всем селениям носила,
Весь день до ночи, а потом с утра
Телега и уставшая кобыла,
По деревням, заимкам и дворам.
Судьба меня заваривала круто,
А я парнишка после института,
Спасаю, как могу таёжный мир.
Из инструментов трубка и клистир,
Медикаменты: только склянка йода,
Вот и старайся, принимая роды.
Вокруг меня седые мужики,
А я обычный городской мальчишка.
От знаний эти люди далеки.
Профессор мой — потрёпанная книжка,
И мне учить их вроде не с руки.
Дремучие и грубые невежды,
Но смотрят на меня с такой надеждой.
Слезою горькой борода блестит,
А у его ребёнка дифтерит.
Потом суёт лесных грибов корзину,
И благодарен за спасенье сына.