Твердит, что он способен сквозь века,
Летать туда, где водятся Атланты.
Им водит иностранная рука.
Я думаю, что он агент Антанты.
Наверно стоит позвонить в ЧеКа.
Пускай на чёрном вороне прокатят.
Ишь возгордился физик — математик.
Когда к нему не явишься домой,
Всегда сидит, как будто занятой.
И даже не желает встать с дивана.
Пусть рубит лес в районе Магадана.
Понюхает и лагерь, и барак.
Не будет задаваться и гордиться.
Возможно, наконец, поймёт чудак:
На управдомах держится столица.
Без них наступит хаос и бардак.
Без нашего всевидящего глаза
Москва людьми набьётся до отказа.
Не стой весь день как сторож у ворот,
Мгновенно дом наполнит всякий сброд.
Забот всегда полно у нас на шее,
И нет на свете должности важнее.
Размышления Жоржа Милославского
Я спешки не люблю и суеты,
Когда за мною гонятся тем паче.
Со мной замки секретные «на ты»,
Я честный вор и джентльмен удачи.
Зачем за мной охотятся менты?
Зачем ловить, сажать меня, не знаю,
Ведь я щипаю только негодяев.
Работу выполняю мусоров —
Ищу барыг, зажравшихся воров.
Как фининспектор с них беру налоги,
Немного очищая их берлоги.
Везде полно воров. Большевики
Ещё недавно сами воровали,
И лазили в чужие кошельки.
Но «эксами» те кражи называли.
Теперь об этом думать не с руки.
Сейчас об этом помнить нет резона,
Что сами находились вне закона.
Украсть сумели власть с недавних пор,
Теперь страною правит главный вор.
Со мной срок мотал он в Магадане,
За то, что банк ограбил в Ереване.
Где справедливость? Должен я опять,
Пахать на дядю за колючкой в зоне.
А мой подельник и такой же тать,
Сидит спокойно на кремлёвском троне,
И запрещает нэпманов щипать.
Я много слышал пламенные речи,
Большевики себе противоречат.
Он говорил: «всё общее», и вот
Жорж Милославский — это не народ.
Я ничего, я — лужа, дождь осенний,
А нэпманы достойны уваженья.
Наверно я глупец постичь не смог,
Что говорит марксистская наука.
За что мне прокурор накинет срок?
И буду я в поту и страшных муках,
Махать киркой, долбая уголёк.
Наверно нужно воровать поболе,
Чтоб быть его шестёркой и на воле.
Один в почёте, а другой в дерьме.
Нет равенства на воле и в тюрьме.
Бывают урки самой разной масти,
А главный вор всегда сидит во власти.