Что знаю о Христе наверняка?
Пожалуй, ничего. Известна свету
Легенда, что прошла через века.
Но как рискую я судить об этом?
Ведь даже Марк, Матвей или Лука,
Не видели мессию на Фаворе.
А этот «немец» в откровенном споре
(при этом, не боясь попасть туда,
откуда псих не выйдет никогда)
Твердил, что видел это сам на склоне,
Укрывшись у Пилата на балконе.
В одном он прав — нельзя своим глазам
Довериться, никто понять не может
Того, что не под силу и богам.
А также слепо доверять негоже
И отрицать что не подвластно нам.
Тот, кто сравнять решил себя и Бога,
Немало удивиться в час итога.
Я понял это в свой последний час,
Пред тем как свет в моих очах погас.
Как правило, тех ждёт удел, печальный
Кто мнит, что он судьбе своей начальник.
Кто думает, что он судьбы творец,
Тот зрит природу в искажённом виде.
Ведь даже кролик, если не глупец
Не может вертел и огонь не видеть.
И это его мудрости венец.
Не только жизнь не можем видеть ясно,
Но даже смерть нам людям не подвластна.
Мы оставляем выбор палачу —
Петле доверить шею иль мечу.
А может быть идти на гильотину?
Никто не властен над своей кончиной.
Размышление буфетчика
Пожалуй, очень странен тот артист,
Но, несомненно — видный он мужчина.
Любого прочитает словно лист.
Да, тут не обошлось без чертовщины,
Хоть я и убежденный атеист.
Но неужели жить осталось мало.
Всего каких-то жалких три квартала.
А что потом — покой, или беда?
Об этом я не думал никогда.
Обидно не услышать церкви звона,
Когда в сберкассе четверть миллиона.
Понять мне это нужно самому,
Не думаем о том, пока мы живы.
Такое не желаю никому.
Работал я всегда не для наживы.
А для чего? И сам я не пойму.
Тюрьмы с сумой боялся словно рока,
Но обошлась со мной судьба жестоко.
Тюрьма с сумой пока что далеко,
Но все равно мне очень нелегко.
Страшней не знаю для людей расплаты,
Чем знать наверняка кончины дату.
Пора бы жизни подвести итог,
Но нам об этом думать неохота.
Ведь я б наверно больше сделать мог.
Конечно, есть достойнее работа,
Чем фрукты не докладывать в пирог.
Людей кормить протухшей осетриной,
Но я виновен лишь наполовину.
Не я систему эту изобрел,
Пакет начальству нужно сунуть в стол.
А откажись и не твори такое,
Тебя отвергнут люди как изгоя.
И вот звучит кантатой звон монет.
Готова даже совесть на уступки.
А ты уже забыл про белый свет,
И ищешь оправдание поступкам.
Но оправдания, пожалуй, нет.
Предстать хочу я перед Богом чистым,
Иль перед кем стоят там атеисты.
А если нет нужды держать ответ?
Возможно, потому и чести нет.
Оставили мы совесть в старом веке,
И только винтик видим в человеке.
Размышление Воланда
Как интересно наблюдать народ.
Так много разных есть людей на свете.
Устраивает мерзости Фагот,
Они ликуют, словно малы дети.
Их может одурачить даже кот.
Давно я не встречался с москвичами,
Не наблюдал за ясными очами.
Я вижу в них какой-то блёклый цвет,
Но прежней живости уже, пожалуй, нет.
Как сильно изменились интересы,
Вокруг лишь проходимцы и повесы.