5 глава
Как все гениальное, жизнь построена на парадоксах. Казалось бы... ищет некто удачный день для нечта - ну, вычисли ему такой, звездочей! Чтобы все улицы - зелёные. Но не тут-то было. Чем сложнее дело предстоит, тем грознее должно смотреть Небо.. То есть, ищи день, звездочей, когда особенно Оно над человеком нахмурится - и смело отправляй своего некта в светлое будущее. Да, и для себя это правило не забывай, читатель звёздный. Чем хуже - тем лучше.
Легко философствовать, пока ситуёвина не накрыла, сложнее вспомнить об этом в процессе. Но всё же - вооружен предупреждённый. В то утро, когда позвонила Милка, Ольга очень старалась не унывать. Хотя по пути на работу у Миши сорвало колесо с машины (только из сервиса)! Так он, стреноженный, до обочины и катил. А потом ещё в автопотоке колесо ловил. Однако на Садовом случилось это, при пешеходной московской скорости - не более десяти километров в час. Ребёнок попросился со второго урока домой, бледный и с больной головой... заучилась, деточка. "Зато хоть выспится", - думала Ольга, закрывая дверь в детскую. Клиентка позвонила, с просьбой на будущее красок для прогнозов не жалеть: "Вы сказали - некоторые трудности, а у меня девятый вал!"... век живи - век учись.
И апофеозом всему - Милкин звонок:
- Можно, приеду?
Через полтора крайне нервно прожитых часа (бельё с сушки кыш, гладильную доску из комнаты брысь, посудомойке старт - в темпе, в темпе!) они сидели на кухне, пили кофе и, чтобы не смотреть друг другу в глаза, смотрели в Милкин гороскоп.
- Оль, но уже почти тридцать восемь.
- Посмотри на меня. Меня мама так же и родила.
- Да, но у нас до сих пор ничего не...
- Вам Сатурн мешал. Видишь, сколько лет он тебя мурыжит? Сначала по родне прошёл, потом по сфере дома... вы же тогда дедушкину дачу распиливали? Потом, видишь, как раз сферу деторождения задел - а так она у тебя вполне... Сейчас пройдёт скоро - и на крестины позвать не забудь!
- А скажи... может что-то из прошлого мешать? Чьё-то влияние? Или свой поступок? Я читала, что да, но как-то странно оно...
Странно было видеть всегда бойкую, языкастую атеистку-Милку - такой. Словно прощения пришла просить. За что? Ну да, не очень-то нравился ей выбор старшего брата, ехидничала она над их отношениями. Оля чувствовала это неприятие, злилась, из-за чего и сама нередко позволяла себе реплики... однако незадолго до того, как со Славиком расстаться, вроде, налаживаться стали отношения потенциальной невестки с вероятной золовкой.
Ольга задумалась. Сатурн, вообще-то, символ рока. Будь у Милы всё в прошлом правильно, Бог бы ей только помог, а так... но кармических указаний, вроде, нет. Так что же ты хочешь сказать, Небо? И Ольга плотнее укуталась в шерстяной платок - плоховато как-то в доме топят.
- Оль, - Мила вдруг зачем-то полезла в сумку, достала мобильный и выключила его. Ольга посмотрела - и сделала со своим то же.
- Помнишь, я посоветовала тебе сказать Славке, чтобы он не рвался на радио? Мол, тебя послушает.
- Да.
- А он?
- Наорал на меня бешено. И я... не выдержала. Это стало последним...
- Оль... прости, - слова из Милы еле вышли, щёки её пылали, саму колотило. Оля испугалась. Вскочила, выбежала в коридор, прибежала с другим большущим платком, до которых была большая охотница. Собралась его так Миле сунуть, но передумала, накинула на ту сама. Мила наморщилась, заплакала. Оля посмотрела на неё и тоже закрыла лицо руками.
Сказать "прощаю" и отпустить человека с миром и улыбкой - это часть дела. В очередной раз произнести любимое заклинание из "Москва слезам не верит" - тоже. Надо - по-настоящему. И не потому, что мне самой только лучше от того будет. Пусть Миле станет хорошо. Пусть! Ей! Слышишь?
"Слышу, - ворчала она сама на себя, натягивая сапоги, - экстремистка! Вечно надо тебе, чтобы правильно. А что у меня от стенок, тобой прошибаемых, голова болит, это так, литература".
Дорога к храму, куда девятнадцатилетняя Оля когда-то пришла креститься с компанией друзей и друзей друзей, оказалась быстрой. Словно кто-то её маленькой машинке зелёный свет зажигал. Хотя, почему "словно"?
В сам храм Ольга заходить не стала - Ты же везде слышишь тех, кто зовёт? Постояла рядом, вдыхая покой места и близкую весну. И пошла навестить бабушку... папину маму. Шла не торопясь, приветствуя лица на надгробиях - в жизни не встречались никогда, а вот когда довелось узнать, что были вы на свете такие, жили. Бабушки двадцать четыре года как не стало, папа с мамой двадцать лет, как уехали за рубеж, да так там на пмж и остались. Приезжают раз в год непременно, вместе сюда приходим. Но когда их нет, а на сердце муторно, я иду к тебе, такой доброй и яростной, умевшей любить и не умевшей ничего забывать. Я другая совсем - и в то же время плоть от плоти твоей. Как, скажи, суметь простить совершенно? Как - забыть? И всё же... однажды не станет меня. Не станет Славика и Милы. Никого из тех, кто бесится сейчас и страдает, кто радуется и стонет от сладкой муки, никого... Так надо ли оставлять после себя мрак?