Но это будет потом. Сейчас Патрик сосредоточился на парне, идущем от барной стойки с двумя коктейлями в руках. Ему понадобилось время, чтобы понять, где он все-таки его видел, но в итоге это удалось. Незнакомец, тот самый талантливый кантри-певец, присел за столик к ярко-крашенной блондинке. Патрик видел ее регулярно. Высокая, слишком худая, с ярким, даже вызывающим макияжем, она была не в его вкусе. И сам Патрик, похоже, тоже не попал в ее “целевую аудиторию”, потому что за все время они ни разу не присела к нему за столик. А вот кантри-певец, кажется, ей “зашел”. Она не только улыбнулась, благодаря его за коктейль, но и позволила поцеловать себя в щеку.
Задержаться на пожаре пришлось на четыре часа. Сообщая в полицию о находке, Патрик почти злился: сейчас набегут и затопчут все следы. А уж пока будут тело извлекать…
Но полицейский наряд прибыл только через час, дав ему время отснять все как следует. Потом, когда офицеры убедились, что жертву пожара уже невозможно вернуть к жизни, и вызвали коронера и судмедэксперта, Патрик вышел на улицу, оставив право охранять место событий полицейским.
— Скучаешь? — окликнули Патрика. Голос был красивый — низкий, мелодичный. Патрик обернулся и увидел его обладательницу, весьма недурную собой.
— Уже нет, — он пригласил даму присесть за его столик. Дал знак официанту, и тот без лишних вопросов принес бокал шампанского и вазу с фруктами. — Назовешь мне имя?
Девушка задумалась.
— Придумай его сам, — предложила Патрику. — Я назову тебя Фредом.
— Идет, тогда ты — Хелен, — включился в игру Патрик. Поднял бокал с пивом. — За знакомство, Хелен?
Она растерялась.
“В первый раз в «Прибое»”, — догадался Патрик.
— Тебя никто ни к чему не обязывает, — сказал как можно мягче. — Сейчас мы просто посидим, пообщаемся, я закажу тебе ужин. Захочешь продолжения — пойдем в одну из комнат или можем снять номер в отеле. Нет — с тебя всего один танец.
— Про танец в правилах ничего не было, — вознегодовала Хелен, но у нее явно отлегло с души.
— Да? — разыграл изумление Патрик. — Ну тогда я приглашаю тебя потанцевать прямо сейчас.
— Учти, я ужасно танцую, — попыталась напугать его Хелен.
— Я тоже, — легко соврал Патрик, и Хелен прыснула. — Не против, если закурю?
— Нет, — она наконец пригубила шампанское.
Они примерно с час проговорили о том о сем, старательно избегая личных тем. Хелен отказалась от ужина, но согласилась на порцию чизкейка и еще один бокал шампанского. Наметанным глазом Патрик видел, что вечер не получит продолжения — Хелен, или как там ее звали, пришла сюда отомстить. Скорее всего, жениху — на безымянном пальце не было следов от обручального кольца, — вероятнее всего, за измену.
Он все-таки пригласил ее на танец, а потом, когда она виновато потупила взор, заверил, что все в порядке.
— Спасибо тебе, Фред, — она прижала ладони к пылающим щекам.
— Пойдем, посажу тебя в такси, — предложил Патрик. Дал знак официанту, что сейчас вернется, и повел свою несостоявшуюся, немного хмельную любовницу на выход.
I
Глава 4
— И последнее, — Адамс переложил измятый листок в самый низ внушительной пачки таких же непрезентабельных собратьев.
Это “последнее” было уже пятым или шестым за совещание. Патрик посмотрел на часы: еще парочка таких вот последышей, и на обед можно будет не торопиться, потому что уже пора задумываться об ужине.
Хоть бы вызов прислали, что ли?.. Патрик одернул самого себя: не хватало еще накликать. Он, конечно, придерживался постулатов доказательной науки, но давным-давно известно, что суевернее пожарных только врачи. Так что ни о каких пожеланиях хорошего дня, ни тем более о сожалениях о том, что как-то тихо сегодня, Патрик даже не помышлял.
— И последнее, — повторил Адамс и уставился на Патрика, даром что он, по своему обыкновению, сидел в самом дальнем ряду поближе к двери. — Вердон, когда я наконец увижу твое заключение о пожаре на третьей Авеню? Срок расследования истек позавчера, Департамент мне уже прислал замечание!
— А ничего, что в пожаре на третьей Авеню был погибший? — Патрик, конечно же, знал о сроках. Как и об исключениях. — Согласно письму вашего разлюбезного Департамента от восьмого сентября две тысячи пятого года, сроки расследований дел с пострадавшими могут быть увеличены до шести месяцев, если того требуют обстоятельства.