Адамс побагровел. Начальник участка терпеть не мог, когда ему указывали на его просчет. А особенно, если это происходило при таком количестве свидетелей.
Патрику на румянец Сэма и на его чувства было наплевать. Он тоже не желторотый птенец, чтобы молча получать прилюдную выволочку.
— Насколько я помню правила, ты обязан указать в карточке дела обстоятельства, по которым задерживаешь заключение, — прорычал Адамс.
— Я указал, — пожал плечами Патрик. Он хотел выпить кофе, ему осточертело сидеть в этом душном зале и слушать обсуждение миллиона тем, абсолютно его не касающихся. Минуло года три, не меньше, как Адамс в последний раз говорил хоть что-то о работе отдела пожарного дознания. — В строке “Назначенные экспертизы” я сделал пометку, что мне нужны результаты вскрытия обнаруженного трупа, чтобы адекватно интерпретировать обстоятельства пожара.
— Ну так напиши протокол, соверши трудовой подвиг! — вызверился Адамс. Он был уже не просто красным, а багровым. На шее и висках так вздулись жилы, что Патрик разглядел это даже без очков. Как бы Сэма удар не хватил. При всех своих недостатках он был неплохим начальником.
— Я не могу, это работа коронера, — Патрик поспешил разрядить обстановку. — После совещания заеду в их логово, потороплю. Но смогу только это, ты сам знаешь, какое дерьмо эта миз* Чейн.
__________________________________________________________
Миз — «госпожа…»; нейтральное обращение к женщине в англоязычных странах. Ставится перед фамилией женщины, как замужней, так и незамужней — в том случае, если ее семейное положение неизвестно или она сознательно подчеркивает свое равноправие с мужчиной. Появилось в 1950-х годах; вошло в употребление с 1970-х годов по инициативе феминистского движения.
___________________________________________________________________________
Злость слетела с Сэма, как первый снег со ступенек. Зато он до самой макушки наполнился досадой.
— Миз Чейн… — процедил он сквозь зубы. О том, что полиция и коронеры находятся в натянутых отношениях уже лет сорок, не знал только глухой. — Ладно, сходи к ней. Только, Патрик, я тебя прошу, поаккуратнее там, — добавил со вздохом.
Сам Патрик всегда общался с Чейн нормально. Вероятнее всего, потому, что не имел привычки рассматривать ее лицо. Украшением оного, весьма сомнительным, правда, была здоровенная бородавка… кажется, на правой щеке. Так вот, Карингем как-то раз настолько долго ждал заключение от Чейн, что поехал к ней, и их разговор окончился тем, что он назвал ее бородавчатой жабой и предложил заплатить за визит к дерматологу, а миз Чейн заявила, что он старый похотливый козел и пахнет соответственно. Карингем, незадолго до этого переживший операцию по поводу рака мочевого пузыря, вынужденный носить мешок-мочеприемник и болезненно реагирующий на любой намек на неприятный запах от него, впал в ярость. Он орал, что подаст на эту “злоязычную сучку” в суд за оскорбление человеческого достоинства, порывался добиться сатисфакции немедленно. Ходили слухи, что его тогдашний напарник, Нагами, стажер первого года, едва смог удержать Карингема — тот намеревался голыми руками устранить косметический дефект на лице миз Чейн.
Скандал бушевал долго, а с Карингемом Чейн до сих пор отказывается даже пересекаться в одном здании.
— Я буду нежен, — пообещал Патрик, и это нескончаемое собрание наконец завершилось.
***
— Я видела ваш запрос, мистер Вердон, — чопорно заявила Чейн. — И я знаю сроки его исполнения, так что если вы решили предъявлять претензии, то не стоит. Так вы сэкономите мое и ваше время и избежите неприятного осознания собственной неправоты. Я знаю, насколько вам, мужчинам, подобные эпизоды бьют по эго.
Тощая, как доска, одетая в хирургическую робу, Чейн больше походила на санитарку затрапезного дома престарелых, чем на руководителя коронерской службы города в штате, где все помешаны на идеальной внешности. Короткая стрижка на мужской манер, остриженные под ноль ногти, никогда не имевшие контакта с каким-либо покрытием, ни следа косметики — для того, чтобы это разглядеть, Патрику не были нужны очки, — превращали ее в старуху. Хотя, как знать, может, она была ровесницей Мег, просто если та пошла по пути “возьми от жизни все — и плевать, сколько лет тебе отпущено”, то Чейн выбрала путь ворона: жить двести лет, но все эти годы питаться исключительно падалью.