Цы кусал губы — ему по-прежнему было нечего сказать. Он забарабанил пальцами по чашке с чаем, потом поднес ее к губам.
— Волнуешься? — спросила женщина.
— А что, должен?
Ему неожиданно пришло в голову, что в чае может оказаться яд, и его рука замерла в воздухе. Он медленно отвел чашку от губ, тайком заглядывая внутрь. Потом поднял глаза на женщину. Лазурный Ирис смотрела на него, и он не понимал ее взгляда.
— Насчет уважения к старшим… — припомнила она. — Сколько тебе лет?
— Двадцать четыре, — соврал Цы, накинув два года.
— А мне, по-твоему, сколько?
Сознавая, что темнота его оберегает, Цы без стеснения осмотрел собеседницу. Оранжевые отсветы фонариков добавляли прелести мягким чертам ее лица, сглаживая чуть заметные приметы прожитых лет. Нарядное ханьфу слегка приподнимало ее груди размером с апельсин; талия была тонкая, а бедра — весьма широки. Цы удивился, что столь откровенное разглядывание ничуть не смущает красавицу. Ее серые глаза — таких он никогда еще не встречал — блестели в ночи.
— Тридцать пять.
Вообще-то, юноша насчитал чуть побольше, но подумал, что маленькая лесть не повредит. Лазурный Ирис вскинула бровь:
— Чтобы работать с Каном, нужно быть либо очень осторожным, либо очень глупым. А ты из какой породы будешь, Цы?
Бесцеремонность этой женщины вновь поразила юношу. Он не знал, какое положение в обществе занимает Лазурный Ирис, но нужно чувствовать себя поистине неуязвимым, чтобы отзываться нелестно о Кане в разговоре с человеком, которого сам Кан назвал своим помощником.
— А я, пожалуй, из тех, кто не провоцирует неискушенных, — ответил Цы.
Лазурный Ирис нахмурилась и опустила глаза. Юноше показалось, что ей и впрямь стало неловко за свои слова.
— Прости меня: этот человек всегда действует мне на нервы. — Добавляя себе чаю, женщина пролила несколько капель на стол. — Ему ведь известно, что я знаю о Цзинь далеко не так много, как ему бы хотелось, и поэтому я просто не понимаю, чем могу тебе помочь.
— Не знаю, может, вы могли бы рассказать мне о вашей работе, — не растерялся Цы.
— Работа моя столь же обыкновенна, как и я сама. — Лазурный Ирис без всякого удовольствия пригубила чай.
— Мне вы не кажетесь обыкновенной. — Цы кашлянул. — Чем же все-таки вы занимаетесь?
Женщина помолчала, словно обдумывая ответ.
— Я унаследовала предприятие по экспорту соли, — объявила она в конце концов. — Отношения с варварами всегда складывались непросто, но моему отцу удалось наладить дело, и он построил несколько перевалочных складов у самой границы. На наше счастье — и несмотря на препоны правительства, — они быстро начали приносить прибыль. А теперь солью занимаюсь я.
— Несмотря на препоны?
— Это печальная история. А мы с тобой на празднике.
— Судя по вашему рассказу, это дело опасное для одинокой женщины…
— А никто и не говорил, что я одинока.
Цы все же сделал глоток чаю. Он думал, как задать следующий вопрос.
— Кан упомянул о вашем муже. Я так понимаю, это его вы имеете в виду?
— Кан слишком много говорит. Муж мой чем только не занимается, — прибавила она с горечью.
— И где он теперь?
— Путешествует. Он часто путешествует. — Лазурный Ирис налила себе вина. — Но отчего ты им так интересуешься? Мне казалось, тебя должны занимать жители Цзинь.
— Да, помимо прочего, — ответил Цы.
Юноша почувствовал, что почва уходит у него из-под ног. Пальцы его снова барабанили по столу. Он молчал, все отчетливее понимая, что из легкой неловкости это молчание грозит превратиться в могильную плиту. Скоро это станет ясно и Лазурному Ирису. Время играло против Цы, но он не мог придумать, как оживить беседу.
Его собеседница понимающе улыбнулась и вынула из рукава веер; сверкнула, на миг обнажившись, белая нежная кожа запястья. Женщина неторопливо раскрыла веер и принялась обмахиваться. Вскоре до юноши донесся необыкновенный аромат. Его пронзительная гамма, как ни странно, показалась Цы знакомой.
— «Нефритовая эссенция», — прошептал он.
— Что?
— Это название духов: «Нефритовая эссенция», — повторил Толкователь трупов. — Как вы их раздобыли?
— Подобные вопросы можно задавать лишь определенным женщинам, — невесело улыбнулась Лазурный Ирис. — И ответы на них получают лишь определенные мужчины, — добавила она.
— И все-таки, — настаивал Цы.
Вместо ответа Лазурный Ирис допила свой стаканчик с вином.