Премудрый подошел к Цы:
— Так когда, говоришь, он расплатится?
— Да хоть сегодня же вечером. Как только я предъявлю бумаги на собственность и копию документа, коим удостоверяется, что участок свободен от обременений.
— То есть не реквизирован…
— Так что если вы желаете получить от меня эти деньги…
Судья призадумался, но ненадолго. Он вызвал писца и приказал снять копию с первоначальной версии приговора суда.
— Сегодняшним числом, — потребовал Цы.
Премудрый скривился.
— Сегодняшним числом, — сквозь зубы повторил Цы.
Только когда судья скрепил документ своей подписью, Цы вздохнул с облегчением. Теперь в его руках было юридическое доказательство законности сделки, совершенной с Повелителем риса. Тем не менее, когда юноша потребовал освободить брата, Премудрый продемонстрировал всю свою жесткость.
— Молодой человек, не надо искушать судьбу. Приноси деньги, и — гарантирую — я его отпущу.
Цы сделал вид, что обдумывает это предложение. Он знал определенно, что Премудрый врет, но на всякий случай притворился, что поверил.
— Сначала я должен позаботиться о родителях.
— Ладно, только не задерживайся. А то как бы чего не случилось с твоей сестрицей.
Похороны прошли как короткое и обыденное прощание. Двое домашних рабов Бао Пао на тележках отвезли два гроба на гору Отдохновения, в бамбуковую рощицу, где хоронили большинство деревенских покойников. Цы подыскал красивое место: на рассвете туда заглядывало солнце, а ветер мягко шелестел в листве. Когда последняя горсть земли упала на могилу, Цы понял, что его жизнь в деревне кончилась. Сложись все иначе, он нанялся бы батраком на чье-нибудь рисовое поле, принялся бы восстанавливать дом, а по окончании траура женился бы на Черешне. С годами, если б не помешали дети и хватило накоплений, он вернулся бы в Линьань, чтобы попытаться осуществить свою мечту — сдать экзамены, а еще подыскать хорошего мужа для Третьей. Однако теперь ему оставалось только бегство. Деревня не сулила ему ничего, кроме ярости Повелителя риса и ненависти соседей.
На прощание Цы попросил души родителей не покидать его, куда бы он ни двинулся. А затем уверенной походкой направился к имению Повелителя риса, но как только рабы Бао Пао потеряли его из виду, Цы повернул и вслед за ними прокрался к складскому помещению, где содержался под стражей его брат.
Юноша дождался, пока никого не останется вблизи. Обошел вокруг здания, чтобы подсчитать охранников. Сторож оказался лишь один — у двери, но Цы все равно не знал, что предпринять. Он выжидал, притаившись поодаль, его душило отчаяние. Время сейчас работало против него, и все-таки что-то подсказывало ему, как важно до побега переговорить с братом. Несмотря на все улики, юноша не мог поверить, что Лу — убийца. Просто отказывался верить.
Он огляделся по сторонам. Нигде никого. Только фигура треклятого стражника маячила у двери.
Цы вдумчиво прикидывал варианты. Если попробовать подкупить стража, можно самому угодить под арест, но что еще придумать? Ему пришло в голову устроить пожар, чтобы отвлечь внимание караульного, но не было ни кремня, ни трута, и, даже если бы он их раздобыл, могло получиться наоборот: к складу сбежалась бы куча народу. И вот, пока Цы тщетно ломал голову, на глаза ему попалось маленькое оконце в стене. Совсем не широкое, но попытаться стоило. Юноша подкатил под окно пустую бочку, подпрыгнул и ухватился за раму. Напряг руки и подтянулся повыше. Окно оказалось слишком узким, чтобы забраться внутрь, но Цы удалось разглядеть в полумраке скорчившуюся на полу фигуру. Постепенно глаза его привыкли к темноте, и фигура на полу стала видна яснее. Мороз ужаса пробежал по ребрам Цы. На полу валялась лишенная всего человеческого груда плоти. Окровавленные части тела, казалось, были неестественно перекручены, голова торчала, как у сломанной куклы, на окровавленном лице застыла гримаса боли. Глазницы пусты, язык отрезан.
Цы разжал руки и рухнул вниз. Мысли смешались; неповинующимися губами он тщетно пытался выговорить имя брата. Бормоча и шатаясь, он кое-как встал и побрел, спотыкаясь на каждом шагу, сам не зная куда. Бесформенная, кровавая, изувеченная куча — это Лу! Его пытали, а потом убили. От него ничего не осталось. Только ненависть, которая теперь поселилась в душе Цы навечно.
Из деревни пора бежать. Повелитель риса будет домогаться земель, которые больше не принадлежат Цы, или денег, которых у него больше нет, и ни Повелитель, ни Премудрый не потерпят больше никаких отговорок. Цы бросился к окошку Черешни, поведал ей о своих планах и попросил его дождаться — рано или поздно он сумеет доказать свою невиновность. Однако девушка проявила неожиданную твердость: она никогда не выйдет за беглеца без работы и земли.