Теперь Михаил Георгиевич влачит плачевное существование. Он то ассистент медбрата, то временно безработный. Себя же, правда, Макулатура мнит творцом, заживо сгубленным не тем народцем. И вот, казалось бы, ну и пес с ним, пускай в безвестности подохнет, но чем ведь не хохочет черт? Представьте только, как через много лет, когда он сам уже уйдет в землю, какие-нибудь очередные «деятели от искусства» найдут и вытащат на свет пару его «вещей», да еще и начнут возводить их в ранг литературы? Что, вы не верите, что такое возможно? Но ведь подсаживался же ко мне на остановке в том году один лысый, пропердевший собственную фуфайку дед, пытавшийся убеждать меня в гениальности солженицына. Чем, в таком случае, вот этот хуже? Я уже вижу: работоспособный, как Дюма и Кинг, писавший, даже нет, творивший «не такое», непризнанный, непонятый, отвергнутый. К тому же драматург, философ (как известно, чтобы быть последним, всего-то и нужно, что говорить витиевато и максимально анти-материалистично). Для полной картины не хватает только преследования со стороны властей, к примеру – отравления от ФСБ, но вы же и сами прекрасно знаете, что здесь не заржавеет и довольно скоро найдутся неполживые свидетели из разряда «да это я точно помню, меня самого тогда убили». Страшно за будущее нашей литературы мне, одним словом.
Конец