— Жалко, красивые были.
— Немного не мой стиль, не находишь?
— Тебе, лапочка, все идет.
Пффф.
Я включила воду, чтобы набрать ванну, высыпала туда целый пакет соли.
Какими будут наши отношения с Антоном?
Такими же легкими, как с Алешей? Сложнее?
Ох, как же набраться терпения и дождаться, когда они уже там начнутся.
Руки тянулись к картам.
Я била себя по рукам.
Знать свое будущее во всех подробностях хотелось и не хотелось одновременно.
Нет, все-таки надо быть немного азартнее, Мирослава, и играть честно.
— И что? — остановилась на пороге комнаты, где уже работал телевизор. — Ты просто сидел и слушал, как Инна говорит гадости о твоем брате?
— Она же плакала. Что мне оставалось делать?
И действительно.
Алеша с удовольствием оглядел меня, стоявшую перед ним в одном белье и чулках, но предпочел не подниматься с дивана.
— Что такое любовь, как ты думаешь? — спросила я у него.
— Покой, — не задумываясь, ответил он, листая каталог сериалов.
Я вздохнула.
Нашла телефон и написала Антону:
«Что, по-твоему, такое любовь».
Он ответил сразу:
«Неуверенность».
Да чтобы вас всех.
Опять искать ответы самостоятельно.
Во вторник я проснулась так рано, что на улице еще даже не рассвело толком.
Прошлась по тихому дому, добавив отопление.
Помыла пол.
Поставила тесто.
До обеда у меня плотным потоком шли офлайновые консультации, но я освободила целых три часа, чтобы поесть с Антоном.
Вряд ли он задержится здесь так надолго, но кто знает?
В девять пришла первая клиентка.
Я смотрела на нее, не веря собственным глазам.
Инна?
Серьезно?
Тебе что, делать больше нечего?
— Алеша дал мне твою визитку, — сказала она спокойно. — У тебя прекрасный муж, Мирослава.
— Спасибо, — пробормотала я озадаченно. — Входи.
Мы прошли в комнату. Аромат свечей, красная скатерть, полумрак, все, как полагается.
Кутаясь в шаль, я села на свое место, кивнув Инне на стул для посетителей. Накрыла колоду рукой.
— Что мы смотрим?
— Я хочу знать, — ответила она, широко улыбаясь, — каково это: крутить интрижку с братом собственного мужа.
Я механически распечатала колоду, думая о том, какая же она красивая.
А потом до меня дошло.
Что?
Что???
На что эта стервь намекает сейчас?
— Давай конкретизируем запрос, — заученно проговорила я, спасаясь за тысячей подобных бесед. — Таро любят правильные формулировки.
— Давай, — легко согласилась она. — Тебе хоть немного стыдно?
— Мне? За что? — губы уже немели, потому что держать маску невозмутимости становилось все сложнее.
Я была импульсивной и эмоциональной, притворство — это по Алешиной части, он же у нас актер.
— Красные перчатки на кухне Антона, — сказала Инна холодно. — Пересуды в похоронном бюро о том, что к нему то и дело шастает некая экстравагантная особа. Штраф за превышение скорости — камера щелкнула его на выезде из твоей деревни.
— Он мой родственник, — напомнила я, но получилось немного дергано, плохо. — Сегодня, например, приедет ко мне на обед — его бюро отсюда в двух шагах. Откуда у тебя такие странные мысли?
— От верблюда, — ого, как грубо. — Я же видела, как ты на него таращилась.
Да, милый мой Антоша, а ты же под плотным колпаком.
Ради всего святого, кто вообще проверяет штрафы ГИБДД?
И что Инна делала на его кухне — он же ее бросил?
Нет никого более ревнивого, чем оставленная бывшая.
— Это все? — спросила я. — Мы гадать будем?
— А погадай, — произнесла она с вызовом. — Я хочу знать, кто та женщина, из-за которой Антон ушел от меня.
Охо-хо-хонюшки.
Колода мешалась плохо, руки дрожали.
Инна насмешливо скалилась, глядя на то, как то одна, то другая карта падает на красную ткань.
Разумеется, я ожидала увидеть Верховную жрицу, кого же еще.
Но передо мной легла Императрица.
Опешив, я уставилась на нее.
Ты, звезда моя, кто такая?
Глава 17
Рассыпавшиеся на столе карты давали довольно ясную и не самую приятную картину.
— Итак, — сказала я, откашлявшись, — перед нами успешная женщина с властным характером. Финансово обеспеченная, руководитель. Пятерка жезлов — не обременена излишней моралью, повернута на контроле, собственница. При этом крутит роман сразу с двумя мужчинами. Вот у нас король мечей — это Антон. А вот — паж жезлов, молодой, порывистый, мм… в зависимом положении. Подчиненный императрицы? Перевернутая восьмерка пентаклей — юноша ленив, не дисциплинирован, не амбициозен. Милый, но бесперспективный, короче. За короля императрица собиралась замуж, с пажом просто крутит приятную интрижку. Перевернутая семерка мечей — обман раскрыт. Восьмерка кубков — король принял осознанное решение закончить отношения, оно окончательное. Резюмируя, — я одним движением собрала карты и прямо посмотрела на Инну, — женщина, из-за которой Антон ушел от тебя, — это ты сама.
— Как подло, — процедила она с неприязнью. — И за такую чушь тебе платят? Ты просто говоришь, что тебе выгодно!
— И что здесь неправда? — вкрадчиво спросила я.
— Никуда Антон от меня не денется. Мы были вместе четыре года, какое значение имеет небольшое недопонимание? Просто перестань крутиться около него.
— Почему он тебе так нравится? — не удержалась я от любопытства. —Ты красивая и успешная, вокруг полно разных мужчин.
— Он надежный, — ответила Инна, не задумываясь.
Надежный.
Императрицы — натуры страстные, с сильным женским началом и стремящиеся к материнству. Как правило, они не склонны к изменам. Очевидно, надежность Антона не перекрывала потребность Инны быть любимой. Да, короли мечей не самые эмоциональные мужчины мире, они холодны и расчетливы.
Что тут поделать?
У каждого свои недостатки.
— Ну вот ты сама и развеяла свои подозрения. Может ли такой надежный человек, как Антон, увлечься женой брата? Ты знаешь его лучше меня, и так и не поняла, какой он?
Инна долго молчала, внимательно разглядывая меня.
Потом поднялась.
— Ты права, — согласилась она без прежней агрессии. — Что же, Алеше привет. Муж у тебя милый.
А то я сама не знаю.
До следующего клиента оставалось минуть пятнадцать.
Карты лежали передо мной — готовые ответить на каждый из моих вопросов.
И зачем я только сама себя ограничиваю?
Мало ли, что я обещала Антону, он все равно никогда не узнает об этом.
Словно наркоман, дорвавшийся до долгожданной дозы, я схватила колоду.
Понять, о чем думает и что чувствует Антон, без расклада у меня никак не получалось — он вел себя фальшиво, отстраненно, непоследовательно. Бабушка про таких говорила: пулось ривезень, оймесь верьгизэнь. У него лисий хвост, да волчья пасть.
Порой казалось, что я ему действительно нравлюсь, а порой — что раздражаю.
Как так можно вообще с живыми людьми?
Все было, словно в тумане, и, только окинув взглядом расклад, я немного отрезвела.
Тут любой бы отрезвел — меня будто холодной водой окатили.
Недоверие. Подозрительность. Тревога за брата.
Антон испытывал меня, потому что переживал за Алешу — вдруг тому в жены досталась всякая пакость.
Как унизительно.
Редкие проблески искренней симпатии тут же перекрывались настороженностью.
Да как он смеет!
И что будет делать, если уверится, что я не подхожу для Алеши?
Начнет нашептывать про меня гадости?
Отравит?
Изгонит из дворца?
Резко хохотнув, я схватилась за волосы.
Представила себя в белом рубище, босой и простоволосой шагающей по пыльным дорогам. И кожа измазана дегтем.
Да кто дал ему такое право?